Испанский гамбит - Роман Смирнов

— Понял.

— И ещё, — Сталин помедлил. — Не надо лакировки. Суворов был жёстким человеком, Кутузов — хитрым царедворцем. Пишите правду — но правду, которая учит. Показывайте, чему можно научиться у этих людей. Не иконы — живые примеры.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

— Первая статья — к концу недели. Успеете?

— Успею.

— Хорошо. — Сталин встал, давая понять, что разговор окончен. — И ещё одно, товарищ Кольцов. Это — начало большой работы. Не разовая кампания. Месяцы, может — годы. Если справитесь — будете координировать всё направление. Историческая пропаганда, патриотическое воспитание. Интересно?

Кольцов тоже встал.

— Очень интересно, товарищ Сталин. Это… важная работа.

— Важная. Может быть — важнейшая. Танки и самолёты мы построим. А вот душу армии — это сложнее. Но без души — все танки бесполезны.

Кольцов вышел из кабинета с папкой под мышкой и странным чувством. Страх ушёл, осталось что-то другое. Азарт? Интерес? Ощущение, что происходит что-то настоящее?

Сталин менял курс. Не резко, не громко — но менял. Куда? Зачем?

Война. Он сказал — война будет. И готовился к ней. Не только оружием — словами, идеями, историей.

Кольцов вышел на улицу, вдохнул морозный мартовский воздух. Нужно работать. Суворов, Кутузов, Багратион. Славные традиции русского оружия.

Странно. Ещё год назад за такую статью могли обвинить в великодержавном шовинизме. А теперь — заказ сверху.

Времена менялись. И он, Михаил Кольцов, будет частью этих перемен.

Если, конечно, доживёт.

Эту мысль он отогнал. Сейчас — работа. Остальное — потом.

5 марта 1938 года, 09:00. Кремль

Указ лежал на столе — отпечатанный, вычитанный, готовый к подписи.

«О введении генеральских званий в Рабоче-Крестьянской Красной Армии».

Сергей перечитал текст ещё раз. Формулировки выверены, юристы проверили, Шапошников согласовал с кадровиками. Всё готово.

Дата — пустая. Указ будет подписан позже, когда почва подготовлена. Месяц, два, три — сколько потребуется.

Но сам документ — готов. Это главное.

Он убрал указ в сейф, запер. Взял со стола свежий номер «Красной звезды».

На третьей полосе — статья. «Славные традиции русского оружия». Автор — М. Кольцов.

'Красная Армия — молодая армия. Ей всего двадцать лет. Но за её плечами — тысячелетняя история русского оружия, история побед, которыми гордится каждый советский человек.

Александр Невский на льду Чудского озера. Дмитрий Донской на Куликовом поле. Минин и Пожарский, освободившие Москву от интервентов. Суворов, не проигравший ни одного сражения. Кутузов, изгнавший Наполеона из России. Нахимов, погибший на бастионах Севастополя.

Это — наши предки. Это — наша слава. Это — наше наследие.

Некоторые думают, что советская история началась в 1917 году. Это — ошибка. Советская власть началась в 1917-м. Но русский народ, русская армия, русская слава — начались много веков назад. И Красная Армия — законная наследница этой славы…'

Сергей читал, кивая про себя. Кольцов справился. Нашёл правильный тон — не квасной патриотизм, не отрицание революции, а синтез. Старое и новое вместе. Преемственность.

Статья была длинной — на полполосы. Биографии, цитаты, примеры. Суворовское «Тяжело в учении — легко в бою». Кутузовское «Потеряв Москву — сохраним армию». Нахимовское «Не посрамим земли русской».

И в конце — вывод:

«Красноармеец, помни: ты — наследник великих побед. За твоей спиной — Полтава и Бородино, Измаил и Севастополь, Шипка и Брусиловский прорыв. Ты — часть армии, которая никогда не стояла на коленях. Будь достоин своих предков — и потомки будут гордиться тобой».

Сергей отложил газету. Хорошо. Очень хорошо.

Первый шаг сделан. Статья выйдет, её прочитают, обсудят. Кто-то согласится, кто-то поморщится. Но семя посеяно.

Через неделю — вторая статья, о Суворове. Через две — о Кутузове. Потом — о флотоводцах, о героях обороны крепостей. Постепенно, шаг за шагом.

А когда почва будет готова — указ о генеральских званиях. Тогда никто не удивится. Тогда — примут как должное.

Сергей встал, подошёл к окну. За стеклом — мартовская Москва. Солнце, капель, первые признаки весны. Люди спешат по делам, машины гудят, жизнь идёт своим чередом.

Глава 15

Связь

10 марта 1938 года, 09:00. Кремль

На столе лежали две радиостанции — рядом, для сравнения.

Слева — советская 71-ТК-3, танковая. Громоздкий ящик, покрытый чёрной краской, с торчащими ручками настройки и клеммами для подключения. Рядом — катушки с проводами, запасные лампы в картонных коробках, инструкция на десяти страницах.

Справа — немецкая Fu 5. Компактная, аккуратная, в металлическом корпусе с удобными защёлками. Все провода убраны, разъёмы стандартизированы. Даже на вид было понятно — другой уровень.

Сергей стоял над столом, смотрел на обе машины. За его спиной ждали трое: Филин из НИИ ВВС, инженер Борисов с завода имени Козицкого, и незнакомый майор из Управления связи РККА.

— Докладывайте, — сказал Сергей, не оборачиваясь.

Борисов шагнул вперёд. Невысокий, плотный, с залысинами и умными глазами за круглыми очками. Руки — рабочие, с въевшимся в кожу машинным маслом.

— Товарищ Сталин, мы изучили трофейные радиостанции Fu 5, доставленные из Испании. Всего семь единиц, из них четыре — в рабочем состоянии. Провели полный цикл испытаний, сравнили с нашей 71-ТК-3.

— Результаты?

Борисов откашлялся. Было видно, что ему неловко говорить правду, но врать он не собирался.

— Немецкая станция превосходит нашу по всем основным параметрам.

— Конкретнее.

— Дальность устойчивой связи: Fu 5 — до шести километров на ходу, до десяти на стоянке. Наша 71-ТК — три-четыре километра на ходу, шесть-семь на стоянке. При этом немецкая станция легче на четыре килограмма и компактнее на треть.

— Почему?

— Несколько причин, товарищ Сталин. — Борисов подошёл к столу, указал на немецкую рацию. — Первое — радиолампы. У немцев — специальные пальчиковые лампы, разработанные для военного применения. Компактные, экономичные, с малым энергопотреблением. У нас — стандартные лампы гражданского производства, адаптированные для армии. Больше по размеру, потребляют больше тока, греются сильнее.

Он открыл корпус Fu 5, показал внутренности.

— Второе — монтаж. Смотрите: все соединения — на стандартных разъёмах. Если лампа сгорела — замена за две минуты. Вытащил, вставил новую. У нас — пайка. Чтобы заменить лампу в поле, нужен паяльник, канифоль, время и квалификация. В бою — невозможно.

— Дальше.

— Третье — экранирование. Немцы закрыли все узлы металлическими экранами. Помехи от двигателя танка практически не влияют на приём. У нас — экранирование частичное. Когда танк заводит мотор, в