Спасти детей из 41-го - Анатолий Федорович Дроздов

В сторону полетели ветки. Под дерном обнаружились продолговатые предметы, обернутые в брезент, некогда закрывавший кузов грузовика. Начали выкладывать винтовки. Но рассмотреть оружие не получилось, потому что Антон подал голос:

— Засек движение. Километров шесть к западу. По шоссе идет колонна, скорей всего, что немцы.

— Туда не лезь, смотри за лесом! — велел ему Борис.

Дрон развернулся и полетел обратно. Поднявшись выше, стал описывать круги над лесом, увеличивая радиус полета. Управление этой машинкой — простое до предела. Она не врежется в землю или же в дерево — встроенный искусственный интеллект поправит грубую ошибку оператора. Но отличить крестьянскую подводу от медленно ползущего грузовика ИИ не сможет, если не спуститься ниже.

— Наблюдаю пушки, какие-то небольшие, на конной тяге, — внезапно сообщил Антон. — Похоже, что сорокапятки. По лесной дороге идет колонна наших. Надо же! Не бросили орудия.

Изучив историю войны, Антон прекрасно знал, что в хаосе первых дней войны, утратив связь с командованием, артиллерийские начальники нередко отдавали один и тот же приказ: бросить тяжелое вооружение и пешим ходом двигать на восток на соединение со своими. То есть организованные боевые части превращались в небольшие стайки напуганных людей, вооруженных хорошо если винтовкой на двоих и влекомых лишь инстинктом самосохранения. А эти пушки сохранили. Уважуха!

— Поможем им? — предложил Антон.

— Далеко до них? — спросил Андрей.

— Километров пять.

Андрей вздохнул:

— Я никогда настолько не отдалялся от точки перехода. У нас задача забрать оружие для следующих вылазок. И выход пробный. Короче, я б не рисковал.

— Отставить! — мягко оборвал его Борис. — Антон, колонна движется в какую сторону?

— Пока что к нам.

— Их скорость?

— Считай, ползком. Не более трех километров в час. Дорога заросла кустарником, лошадкам тяжело.

— Понятно… Капитан, не возражаешь против первого учебного контакта в прошлом — с нашими, а не с врагом?

Олег кивнул.

— Отлично, — Борис заметно оживился. — Антон, следи за дроном, Андрей здесь держит переход. Ты, капитан, метнешься в наше время и привезешь сюда харчей. Бери мешками, наших много. Хлеб и сало. Без ценников и упаковок с указанием производителя и сроках годности. И постарайся быстро — у нас не более пары часов. Уйдут — мы не догоним.

— Пара здесь… А сколько времени там, в нашем времени пройдет? — забеспокоился Олег.

— Точно никто не скажет, — сказал Андрей. — Я не держал проход открытым настолько долго. Но, по прикидкам, пока открыт портал, пространства как бы уравниваются, объединяются, и время в Ратомке течет синхронно с 41-м годом, — он поднялся от разложенных на брезенте винтовок. — Сейчас впущу тебя в гараж, сам сяду на пороге, чтобы дорога в прошлое не схлопнулась.

Капитан, не привыкший, чтобы его как мальчика на побегушках использовал штатский, не возразил.

— Набью весь багажник своего Х-50 до верха, — пообещал напарникам, — сделаю дневную выручку ратомскому магазинчику.

Он обернулся за час и стал таскать пакеты, слегка влажные — в современности не унимался дождь. Сообразил прихватить рулон упаковочной бумаги, полиэтилен в 1941 году столь же неуместен, как ноутбук. Выгреб под ноль весь хлеб в сельмаге, ради этого разложив задние сидения в «Белджи».

— Опустошил всю карту, — сообщил напарникам. — Надеюсь, финотдел пропустит чек и возместит.

— На прокорм артиллерийского дивизиона из 41-го года? — хмыкнул Антон. — Если не раскрыть им тайну, то вряд ли. Считай, внес добровольное пожертвование в дело победы.

— Заткнись! — окрысился капитан. — У меня андреевы подколки сидят уже в печенках, и ты туда же.

— Я компенсирую расходы, — сказал Андрей. — Деньги есть — на мотоциклах я неплохо заработал. Время отдавать долги.

— Разберемся, — ответил капитан. — Антон, далеко отсюда наши бедовые?

— В пределах часа-полутора по времени передвижения, если не встанут на привал. Еле ползут. Только не прямо к нам, тропа просматривается где-то на полкилометра к югу.

— Пойдем наперерез, — сказал Андрей.

— Отставить разговоры! — велел Борис. — Ишь, развели анархию. Слушай мою команду. Андрей с Антоном остаются здесь. Один хранит проход в портале, другой следит за нами. Олег — со мной!

Страж портала впервые ощутил, какая ему уготована участь в экспедициях — пусть самая безопасная, но одновременно никакая. Что будет, если Олег с Борисом проколются при встрече с окруженцами? Ведь те на взводе, могут открыть стрельбу, не разобравшись. Спросил у старшего:

— А если встретят вас неласково? Бежать на выручку?

— Против целой роты окруженцев, которые нас примут за фашистов? — поморщился Борис. — Сдурел? Проект важнее наших жизней. Хватайте дрон и возвращайтесь.

— Есть возвращаться… Борис, кем ты был по званию в военной жизни?

— Зачем тебе? Ну, ладно. Майор.

— В боевых условиях так проще. Есть, товарищ майор. Я, кстати, старший сержант запаса. Уже, считай, на службе. Здесь мы на войне.

Когда они ушли, Антон похвастался, что он — «целый» лейтенант запаса.

— Пиджак? — Андрей лишь улыбнулся. — Не считается. Меня все подмывает назвать тебя студентом.

«Студент», насупившись от обиды, вернул дрон на поляну и поменял аккумулятор, Андрей тут же поставил снятую батарею на зарядку в гараже. Удобно.

Вернулся в прошлое.

— Где ты научился так лихо управляться с дроном? — спросил напарника. — У нас же запрещено водить их частным лицам.

— При военкомате открыта подготовка резервистов. Ты, наверное, слышал, как Президент сказал, что у нас должен быть резерв на случай конфликта с НАТО. Вот я и выбрал специальность. Уж если откровенно, то сидеть с пультом в блиндаже вдали от фронта мне больше улыбается, чем зачищать квартал в составе штурмового отряда, — Антон устроился прямо на траве, прислонившись спиной к стволу сосны, пульт положил на колени.

Такая война его устраивала — безопасная и с комфортом. А ведь должен был бы знать, что там, южнее Беларуси, операторы дронов — цель приоритетная для обеих сторон. И не от всякого боеприпаса спасет блиндаж…

А капитан и майор тем временем пробирались через подлесок к тропе.

— Как тебе ребята? — спросил Олег Дмитриевич.

— А разве мне дали выбор? — пожал плечами Колунов. — В армии обтесывается любой контингент. Ты же в обычных сухопутных не служил? Можешь не отвечать — сам вижу. Принцип «не умеешь — научим,