Единственная для звездных адмиралов - Алиса Линд

Его голос звучит совсем виновато. Я пристально смотрю на него.

— И когда ты это увидел? — спрашиваю с досадой.

Рэйн мрачнеет, а на щеках появляется легкий румянец.

— Перед тем, как мы… в медблоке, — отвечает он.

Говорит, как пацан стеснительный, обходя «пошлые» слова. Хотя, наверное, это обусловлено его желанием меня не задеть. Ха! Меня задевает уже тот факт, что Рэйн смотрит на мою Ши. Все прочее неважно.

Кулаки сжимаются сами. Почему он чувствует себя таким виноватым?

— Шрад, Рэйн, ты что, Синто применил?

Его глаза вспыхивают яростью.

— Нет! Она сама хотела… — отвечает он ожесточенно и более плавно добавляет: — Я бы не стал насиловать её!

Я сверлю его взглядом, пытаясь понять, врёт он или нет. Но Рэйн не такой. Это я могу быть диким, но он… нет. Но даже я не стал бы применять Синто к девушке, которая изначально не хочет меня.

Передёргиваю плечами, отворачиваюсь. Мы оба молчим, ожидая результатов анализа крови. Фельдшер наклоняется над анализатором, машина пищит.

— Все плохо, адмиралы, — выдыхает он.

Мы одновременно поворачиваемся.

— Что? — спрашиваем в один голос.

— У неё очень сильная интоксикация организма, — сообщает фельдшер. — Топливо таки попало в кровь.

В груди колет от волнения. Рэйн, похоже, чувствует то же самое, потому что мы говорим одновременно:

— Как её спасти⁈

Фельдшер застывает, будто не ожидал такой синхронности.

— Топливо очень токсичное, — отвечает он сокрушенно. — Ей нужна замена крови. В кратчайшие сроки. Пока почки и печень не отказали.

Я закусываю щеку.

— Что нужно делать, если я хочу быть донором? — выговариваю стальным тоном.

— И я, — добавляет тут же Рэйн.

Фельдшер моргает.

— Я должен взять у вас обоих кровь на совместимость. Но… она вейнийка, так что шансы невелики.

— Что будет, если не подойдёт? — Рэйн напряжённо прищуривается.

Невис медлит, будто боится говорить правду, но сдается под нашими взглядами.

— Тогда девушка умрёт от острой почечной и печёночной недостаточности, — в голосе скорбь и проклевывающийся страх.

Дыхание Рэйнa глухо рвётся из груди. Я стою неподвижно, но в ушах грохочет кровь. Эти слова пробивают меня, как выстрел. Всё внутри взрывается, а по венам разливается ярость.

— Тогда почему ты всё ещё стоишь, идиот⁈ — встряхиваю фельдшера за лацкан халата. — Бери кровь и проверяй!

Рэйн меня не останавливает.

Я отпускаю парня, и он принимается за дело. Делает все быстро, но для меня — невыносимо медленно. Пока он наполняет пробирки нашей кровью, руки зудят от желания поторопить его, вытрясти из него результат прямо сейчас.

Рэйн тоже на взводе, но он напряжён иначе. Стоит слишком неподвижно, спина выпрямлена, кажется, до хруста, челюсти сжаты. Только это выдаёт его волнение.

Невис запечатывает пробирки, ставит их в анализатор и нажимает несколько кнопок на панели. Машина гудит, обрабатывая образцы.

Минута. Вторая. В левой ноге поднимается нервная дрожь. Я не могу её остановить. В груди жжёт, будто я проглотил раскалённый металл.

— Ты уже думал, что, если… — глухо спрашиваю я, не отрывая взгляда от бледного лица Ши.

Рэйн отвечает не сразу. Только сильнее напрягается, стискивает зубы.

— Нет, — отвечает он после долгой паузы. Затем коротко качает головой. — Точнее, да… но я отказываюсь об этом думать. Я не знаю, что со мной будет, если…

Он осекается. Я ловлю на себе его взгляд. В нём — тьма.

— И я, — добавляю тем же обреченным тоном.

Где-то глубоко внутри меня булькает страх, что мы оба проиграем. Ши вейнийка, и наша гнарская кровь не подойдёт. Что мы будем стоять здесь, беспомощные, и смотреть, как она…

Я не додумываю. Не хочу. Не могу.

Машина резко издаёт длинный звуковой сигнал. Невис подскакивает к анализатору, склоняется над экраном.

Время замирает. Он читает данные, потом распрямляется и поворачивается к нам.

— Адмиралы, анализ крови готов.

30. Люк

— Кровь подходит на восемьдесят процентов, — слова Невиса проваливаются в сознание.

Я замираю будто всем телом. Мышцы, лёгкие, сердце. Так это да или нет?

— Что это значит? — рявкаю на него.

— Опасно, конечно… — добавляет фельдшер, почесав затылок. — Но это достаточный процент совместимости для гнарской крови. Мы можем рискнуть.

На какие-то секунды в голове пустота. А потом — облегчение. Такое мощное, что меня даже пошатывает.

Я кидаю короткий взгляд на Рэйна. У него почти такое же выражение на лице, но он берёт себя в руки быстрее.

— С чем мы можем столкнуться? — тут же уточняет он.

— Скорее всего… — начинает Невис, но я резко его перебиваю:

— Хватит трепаться! — подгоняю я. — Давай делай, как надо, быстрее!

Фельдшер сжимает губы, но ничего не говорит, быстро вынимает из стенных секций необходимые расходники.

— Что ты за хероту творишь? — настораживаюсь я, когда он ищет вену на шее у Ши, в руках держа мешок для сбора биоотходов.

— Заражённую кровь придется сливать, — объясняет он. — Чтобы ваша чистая заменяла её.

— Это опасно? — снова спрашивает Рэйн. — Чем это чревато?

— Плевать, чем чревато! Мы её выходим! — я заслоняю собой фельдшера, чтобы Рэйн ему не мешал, и бросаю через плечо. — Работай, мать твою, быстрее!

Рэйн поджимает губы, но отступает. Нэвис всё делает чётко.

Через несколько минут мы сидим по обе стороны от каталки, на которой лежит Ши. Из вены у каждого из нас тянутся трубки с кровью, уходящие к её рукам. А из её шеи катетер сливает густую, почти чёрную, отравленную кровь в мешок.

Я бросаю сокрушенный взгляд на её лицо. Она почти прозрачная, такая бледная, будто из неё выкачали всю жизнь.

— Если Ши поправится… — я смотрю прямо в глаза Рэйну поверх её тела. — Я не отступлю. Ты это понимаешь?

Рэйн отвечает мне мрачным взглядом.

— Ты уже говоришь «если», — он укоризненно выдыхает, но голос звучит твёрдо. — Когда Шивон поправится, я её от себя ни на шаг не отпущу.

Я коротко смеюсь.

— Значит, у нас проблема. — Сам слышу в голосе невеселую улыбку.

— Не в первый раз, Люк, — парирует Рэйн.

Мы какое-то время молчим, слушая ровный звук аппарата, который отслеживает её сердцебиение. Я смотрю на Рэйна, он на меня. И я впервые не испытываю ярости. Нет желания схватить его за горло. Мы сидим в этом шрадовом медотсеке, оба вымотанные, оба привязанные к одной женщине, и впервые вместо злости я ощущаю… Согласие.

Потом я нарушаю тишину:

— Ты чувствуешь её, да? — намекаю Рэйну на Эстреа.

Рэйн молча кивает. Признал-таки.

— И как? — усмехаюсь.

— Будто оторвать невозможно. — Его взгляд опускается на Ши. — Будто она часть меня.

Я