Обменный фонд - Сергей Линник

Фильм заканчивался, пошли последние кадры, на которых лечебница превращалась в картинку, на её фоне начало проявляться слово «Конец». Я протянул руку к чайнику, чтобы снова вскипятить воду. Надо ещё чаю заварить, чтобы мозги прочистить. И тут дверь в комнату открылась.

* * *

Вот кого не ждал, так это Сахарова. Что он здесь забыл? Его обычно безупречный вид был слегка нарушен. Во-первых, он одет в спортивный костюм. Во-вторых, волосы чуток растрёпаны. Для него это выглядело почти как неопрятность. И выражение лица расстроенное.

— Добрый вечер, — проговорил он обычным своим слегка презрительным тоном. — Я присяду?

Ответа он ждать не стал, пододвинул второй стул и уселся.

— Чай будете? — спросил я, лишь бы не молчать. — У меня только зелёный, в пакетиках. Как раз пить собирался.

— Нет, не надо, — отмахнулся Сахаров. — Скажите, Леонид Петрович, как вы оцениваете перспективу выполнения вашего задания?

— Никак. Я его только начал выполнять. По самому первому объекту трудно судить. В отличие от других, этот музей только открылся, его размеры не очень большие, значит, и экспозиция скромная. Что-то там говорили о четырёх сотнях экспонатов, но большей частью это мусор. А остальные я не видел даже. По планам судить трудно. Мы пока не знаем ни системы охраны, ни особенностей подхода. Но пока — и очень осторожно, можно говорить, что выполнить задание удастся в относительно короткое время. Хотя я не знаю, что там во второй половине вашего списка. Вдруг вы начнёте фантазировать и Янтарную комнату туда впишете.

— А что, сможете? — спросил Сахаров, и в вопросе этом не слышалось ни малейшей капли шутки.

— Вдвоём — нет. Её ведь даже не готовили к эвакуации, насколько я помню. То есть надо демонтировать всё за довольно короткое время. Или ждать, когда это сделают немцы. Но никто не знает, когда именно они вывезли её. Мой вам совет, если это хоть что-то значит: не думайте о таких крупных объектах. Нужно ведь не только украсть, но и вывезти. Это не тубус для чертежей, а грузовик.

Не знаю, что я ожидал увидеть в его взгляде, но разочарования там не наблюдалось. Или это он меня пробивает, не собираюсь ли обещать, что сделаю всё запрошенное? Не на того напал, я не работяга, который повышенные соцобязательства берёт. Если сомневаюсь — так и говорю. Кому надо, это знают и ценят.

* * *

Одно стало ясно: Сахаров — не верх. Вчерашний Стасик — первый звоночек. Такие в серьёзных организациях не работают. Ничего не знал, при первом же сбое начал звонить тем, кто решить может. Вот он — возможный представитель заказчика. Второе — сейчас. Встревожен чем-то Андрей Дмитриевич, к гадалке ходить не надо. И в ближайшее время пересмотренные решения доведут до исполнителей. Скорее всего, завтра. Но не сегодня. Вот когда скажут, тогда и наступит время думать. А сейчас я собирался чай пить.

Утром меня разбудили в шесть. Зачем хоть в такую рань? Или начальнику под хвостом наскипидарили так, что и спать не может?

— Когда выезжаем? — спросил я у хмурого охранника.

— К семи быть готовым.

— Понял, — ответил я и пошёл в санузел.

А что мне с ним лясы точить? Тоже воспитывался в краях, где здороваться не учили. Вот как лупить в дверь, чтобы и мёртвый проснулся, это у них всегда пожалуйста, а чтобы сказать «Доброе утро», так паралич языка мгновенный.

Одежду я надел вчерашнюю. Какой смысл фантазировать? У меня и выбирать особо не из чего, да и испачкаться не успела. И позавтракал спокойно — сделал себе бутерброды с ветчиной, кофе растворимый навёл. Кум королю, сват министру. И без пяти семь подошёл к крыльцу без провожатого.

Миша уже приехал. Сегодня тоже налегке: в руке совершенно несерьёзного вида чемоданчик, в который вряд ли что-то крупнее свёртка с бутербродами и пары книг влезет. В старых фильмах в похожих работяги еду с собой носили.

Вёз нас охранник Сахарова номер два, безымянный. Включил какое-то радио и по дороге мы развлекались, слушая бестолковые песни, отличавшиеся только мужским и женским голосами исполнителей. Не удивлюсь, если выяснится, что их делают на компьютере специальной программой. Уж лучше бы в тишине ехали.

Сегодня обошлось без напутственных слов. Провели в комнату, где вчера оставили одежду, и мы снова напялили наряды жителей Советского Союза. Прошли на пункт запуска, или как он зовётся, и без напоминаний влезли на платформу. Надо было бумажку взять, под седалище подложить, чтобы не испачкалось. Поздно сообразил. Михаил хитрый, сел на свой чемоданчик.

Ну вот, проиграл я спор с собой. Ценные указания не поступили. Начался обратный отсчёт.

Глава 11

Останься я стоять, то не упал бы. Так, в голове зашумело слегка, и быстро прошло.

— Ты как? — спросил Михаил. — Готов идти?

— Ага. Кстати, должок возвращаю, — и я подал ему сосательную карамельку, «Взлётную». Даже не думал, что их до сих пор выпускают.

— Спасибо, пригодится. Открывай, нечего здесь сидеть. Кстати, к тебе Сахаров приходил?

— Был. Вёл странный базар, а не слабо ли мне взять Янтарную комнату. Сразу скажу — я за такое браться не буду. Даже прикидывать. Это не сделать.

— А у меня спрашивал, как ты проявил себя и прочее. Ответил, что претензий нет, профессионал.

— На добром слове спасибо.

Делиться соображениями, что Сахарова подгоняют, не стал. Нет у меня такого доверия к напарнику. Кто знает, может, они там все друг за друга. Так что подержу мысли при себе. Целее буду.

Я приоткрыл дверь, потом распахнул пошире.

— Никого. Пойдём. Хотя, конечно, надо было либо очень рано утром, в сумерках, либо вечером, а не как сейчас.

Да, «никого» — это я про совсем уж близкие окрестности. А так, метрах в пятидесяти, население наблюдалось. Все они куда-то шли и по сторонам особо не оглядывались, но всё же мы сейчас здорово подставлялись, выходя из вроде как запертой трансформаторной будки.

— Ещё было кое-что, — добавил Михаил, когда мы уже пошли к Хлебному переулку. — Сахаров предъявлял претензии, что долго возимся.

Вот вам, пожалуйста, подтверждение моих догадок.

— Значит, надо ещё дольше делать, — не задумываясь, ответил я. — Стоит один раз поддаться