Ошибка распределения - Дина Зарубина

Еще один лейтенант сорвался со скалы, когда отстреливал тупиков. Личная неосторожность. Вот и все кладбище. Вообще ребята были на редкость здоровые. Терри был прав, сюда не лечиться приезжали.

Я почистила таблички полировочной пастой, протерла насухо.

— Гарбер просил проверить саркофаг, нажми панель. Опять мыши пролезли.

Послала укоряющий взгляд на капитана. Не видит, что девушка устала? Я же не двужильная! И вообще не его солдафон! Мои взгляды капитаны были, как моржу стрельба горохом. Ну надо, так надо. От грустных мыслей отвлеклась, и то неплохо.

— Вот, это импульсник на самом узком диапазоне. — Рифленая рукоятка легла в мою ладонь. — Не направляй на меня и будь аккуратна. Постарайся не промазать.

— Так я же никогда не стреляла! Риго не дал даже подержать!

— Вот и начнешь! — Кивнул капитан. На его лице появилось предвкушение.

Я нажала золотой желобок с краю гранитной плиты. Плита ушла вниз, прозрачный саркофаг начал выдвигаться из ниши. «Какой-то полковник был худоватый», — успела я подумать. На меня из-под крышки моргнули знакомые голубые глаза, и я повалилась в обморок, выронив оружие.

Голоса гудели в голове, становясь то густыми, то тоньше комариного писка.

— Папа, ты что, ее не предупредил? — спросил Миш.

— Прости, очень хотелось посмотреть на реакцию, — весело хмыкнул Беркли.

— Пап, это жестоко! Бедняжка! — Меня осторожно похлопали по щеке. — Тарма, вставай! Застудишься на полу!

— Вот ты гад! — Я открыла глаза и рот одновременно. — Да я чуть не умерла, когда пустую скорлупу увидела! Ты знаешь кто⁈ Ты самый гадкий, вредный, подлый…

Пояснить дальше не успела. Укетрис наклонился и поцеловал меня. Прямо в губы.

Кажется, на меня обрушился потолок.

15

— Эта наглая рыба жрет наш улов прямо из садка! — негодующе закричала Лерма.

— Это Кисонька! — Встала я на защиту своей любимицы. — Еще наловим!

— Она скоро на рифе не поместится! Жиртрест! — Лерма ткнула пальцем лоснящийся желто-пятнистый бок мурены.

Я прикусила язык и сдержала замечание насчет худобы самой Лермы.

Ее вытащили из борделя вместе с десятком других выпускниц, соблазнившихся сладкими обещаниями легких заработков. За три месяца она превратилась в тень самой себя. Ей пришлось две недели лежать в клинике. Набирать вес, лечить повреждения от грубых совокуплений и расшатанные нервы.

Потом ее долго таскали по допросам. Ниточки потянулись на такой верх, что я предпочитала об этом не думать. Все равно не пойму стремления давить, хапать и рвать. Пробел воспитания, душевная патология, пропущенная педагогами, не знаю, что это. Ведь потратить все баллы при жизни не удастся. Внукам и правнукам хватит средств. Десять квартир, пять домов, три поместья… а жить-то когда? Что считать домом? Вся жизнь в переездах между континентами? А зачем? Флаер, катер, могу понять. Десять флаеров — не вижу смысла. Седалища не хватит на всех сразу летать. Любовь и счастье на баллы не купишь. Интересная работа, хорошие друзья и увлечения дают счастье, а не россыпи бриллиантов.

Сила, положение, власть, это все хорошо звучит. Только непонятно, в чем власть заключается, если даже муниципальные чиновники принимают решения после голосования граждан? Мыть улицы средством с запахом или без, устраивать дождь в десять вечера или в полночь, как назвать новую станцию аэробусов. Власть где? Мне непонятно и совершенно не нужно. Ведь от системы ничего скрыть не удастся, все преступления вылезут наружу, и вместо благоустроенного пенсионария на старости лет человек получит тюремную камеру. Купил он лояльность одного политика, двух, трех… уничтожил десять бизнесов, сломал несколько судеб. А потом его все равно разоблачили и осудили.

Ведь все всё знают, куча людей в курсе, кто живет не по средствам, не по заслуженным баллам, ну и смысл идти против законов? Я уж о совести даже не упоминаю. У нас Президент Федерации сменился из-за этого позорного дела! Пять сенаторов! В отставку поспешили, не дожидаясь импичмента. Не доглядели, плохо контролировали. Много чего вылезло, что тщательно скрывалось от общественности.

Хорошо, что я не юрист, меня бы стошнило от копания в подробностях преступных схем. Противно это и совсем не похоже на то, чему учили в школе. Но мне приятно, что я приложила руку к восстановлению справедливости. Немножко я и, в основном, Феликс Росс. Знаменитый космодесантник написал книгу о заточении в Мунко-Скалям, по ней уже фильм снимают.

Мне хватило того, что спасли Лерму. Что инициировано расследование распределения выпускников средних школ. Вскрылись многочисленные подтасовки, подделка жетонов, перекачка баллов и занижение результатов. Чтоб занять низкооплачиваемые и непопулярные ниши. Многие уборщики, мойщики окон и мусорщики сменили место работы. Андроидов обслуживать надо, а люди сами выживают. Сенатор кричал, что думал исключительно о благе общества и экономии. И почему ему никто не поверил?

После суда, где я давала показания, я предложила Лерме поехать в Мунко-Скалям. Это лучшее место на земле! Самое замечательное! Заповедник с самым жестким охранным статусом. Сюда запрещены любые экскурсии и поездки, подплывать, подлетать, проползать и телепортироваться запрещено. Так и написано на буйке у дальнего края рифа. А я здесь работаю, и еще два года работать буду. У меня контракт, который я не захотела менять.

Лерма согласилась. Сказала, что любая ядовитая медуза приятнее и гуманнее работорговцев и сутенеров.

Правда, Лерма чуть не утонула в первый же день, когда рядом вынырнул Миш. И чего бояться? Ну, зубы слегка заострены, чего кричать-то было?

После того, как он начал плавать, он резко раздался в плечах, загорел, вырос на целую голову. Нам теперь не нужен гарнизон, Миш легко договаривается с морской живностью. Любой чужак будет схвачен и съеден на подходе. А Кисонька готова охранять и чуть ли не облизывать Миша с ног до головы. Хотя в рыбу он превращаться пока не собирается. Но я ничуть не огорчена по этому поводу.

Возможно, огорчился бы профессор Морган, но он скоропостижно умер, приняв суперконцентрат вытяжки морского ежа для восстановления половой функции. Функция удивляла всех, кто осматривал тело. Только на третьи сутки удалось закрыть гроб и отправить в печь для кремации.

Проверка лабораторий «АкваСферы» профессора Инессы Морган, показала нарушение научной этики и жестокость методов. Звания ее никто не стал лишать, но работать с человеческим геномом ей запретили. Она долго писала жалобы и требовала признать Миша живым образцом и вернуть в ее лабораторию, но ей отказали. Особый статус заповедника, особые условия, и особые сотрудники. Один вечный начальник чего стоит! Кому и следить за рыбами, как не Укетрису?

Ближайший инкубаторий уже