Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин

— Нужно, пока ты с ума не сошла от боевого азарта! Вперёд!

Нафаня не стал говорить, что в последние несколько минут кто-то построил из замка более десяти телепортов. Сколько точно и, тем более, куда, он сказать не мог, но сам факт зафиксировал. Но Иньес в горячке боя могла снова забыть о пленнике и попробовать снести замок.

Большая, в три человеческих роста, поленница вруг рассыпалась, да так удачно, что одних защитников замка дрова засыпали чуть не с головой, многих прочих посбивали с ног, так что всем им стало не до стрельбы, и нападавшие хладнокровно разрубили на части всех, до кого дотянулись.

Несколько радзивилловских охранников отступили в дальний угол двора для перегруппировки и перезарядки, но тут внезапно случилось извержение выгребной ямы. Эстетически и обонятельно на оживленных мертвецов это безобразие никакого действия, конечно, оказать не могло. Но движения несколько сковало — что и требовалось. Так, при помощи мелких пакостей, замковый двор вскоре оказался полностью зачищен, и теперь по нему бессмысленно шатались уцелевшие бойцы сеньора Ромодановского: приказ они выполнили, а нового не поступало.

— Здесь шалости кончились, — огорченно вздохнула Иньес.

— Будем шалить внутри, — пожал плечами Нафаня, и они вошли в никем больше не охраняемый замок.

— Хосе, — разочарованно протянула Иньес несколько минут спустя. — Здесь никого нет.

— Но где-то же должен быть пленный сеньор, ради которого всё это случилось?

— Тогда нам нужно в подвал. Пленников всегда держат в подвалах.

— Идём.

Путешествие по подвалу, однако не заладилось. Шалуны прошли всего пару десятков шагов, как сзади послышался самый страшный для домового звук.

— Мяу, — несколько удивленно сказал крупный рыжий кот.

— Мы погибли, — прошептала Иньес, трясясь от ужаса.

— Спокойно, я взял с собой то самое зелье, — уверенно произнес Нафаня, достал из кармана пузырек и швырнул его как мог далеко. Ударившись о стену, пузырек разбился, мгновенно заполнив подвал несравненным ароматом настойки валерьевой травы. Кот неспеша подошел, понюхал, подёргал лапой.

— Мяу! — гораздо громче произнесло чудовище и, ускоряясь, двинулось к домовым.

— Бежим!

Они бежали, что есть сил, и даже быстрее. Они поворачивали раз за разом, но кот настигал. И, когда до страшной гибели в кошачьих когтях оставались секунды, навстречу вышло ещё одно чудище.

— Гав, — сказало оно.

Кот, яростно шипя, затормозил.

— Гав-гав, — обозначило свои претензии новое действующее лицо.

Кот с той же скоростью уносил лапы и всё остальное прочь.

— Вот теперь точно, всё. Я люблю тебя, Хосе. Обними меня.

— Я люблю тебя, Иньес.

Огромный страшный пёс, правда, очень худой, посмотрел на обнимающихся домовых печальными глазами и сел.

— Буэнос диас, амигос, — сказал пёс по-арагонски.

* * *

— Ваше сиятельство.

— Да, Семён? Я что-то заснул, признаться.

— Ничего страшного. За прошедшие тридцать четыре минуты происшествий не отмечено.

— Зачем тогда разбудил?

— Получено сообщение, что вам будет звонить Курбский.

— Что дома?

— Отмечено одиночное нападение, в поединке Шаптрахор зарубил метаморфа. Опознан как Аристарх Матвеевич Курбский.

— Значит, Ипполит теперь наследник?

— Если жив, то да.

Запиликал видеовызов. На экране отобразился высокий тощий старик с совершенно незапоминающимся лицом.

— Матвей Филиппович.

— Юрий Григорьевич. Почто ополчился-то на меня, князь?

— То есть, ты невинен, аки агнец и считаешь, что не за что? — прищурился Ромодановский.

— Да нет, что уж там… Но хотелось бы знать, за что конкретно.

— А за каверзу прошлогоднюю в Некрозаводске. Было такое?

— Ну да, было, — понурился Курбский. Но заказ же, сам понимаешь…

Князь прекрасно знал, что самостоятельной силой клан метаморфов не являлся со времен бегства в тогдашнюю Литву, и жил с заказов тех, кому требовались услуги магов-оборотней.

— Ну, да, ну, да — покивал Юрий Григорьевич. — И заказчика ты мне, конечно, не сдашь?

— Сам понимаешь, тогда вовсе по миру пойду, причём ненадолго, — развёл руками собеседник.

— А раз так, Матвей Филиппович, то и платить по счетам придётся тебе, — подытожил князь. — Так ты с чем пожаловал-то?

— Давай закончим, а? — просительно произнёс Курбский. — Я был неправ, признаю себя побеждённым, готов уплатить контрибуцию в миллион денег, только замок не сноси, привык я к нему.

— Два, — отрезал Ромодановский. — Или один — и иди в бродяги.

— Ахти мне, — пригорюнился старый метаморф. — Но замок… Ладно. Два миллиона. Согласен.

— Жду приличествующие случаю документы, — так же жёстко продолжил князь Ромодановский.

— Да пришлю сейчас, всё пришлю, и деньги, и документы… Ты мне одно скажи только. Почему сейчас? Почему не сразу-то?

— Месть — это блюдо, которое следует подавать холодным, — изрек некромант почерпнутую от сына фразу.

Через пять минут война закончилась.

* * *

— У меня плохие новости, — сказал я, прочитав свежее сообщение в планшете. — Мы победили, и война закончилась.

— Ничего не понял, — потряс головой Володя. — А что в этом плохого?

— Только то, что отец уже взял с побежденных контрибуцию, обменялся нотами, и вот-вот Курбские на законных основаниях вернутся в замок. А мы мало того, что до сих пор не нашли Макса, так еще и понятия не имеем, где наши домовые. А отсюда надо срочно эвакуироваться — отец недвусмысленно написал.

— А вдруг… А вдруг они Макса с собой утащили, когда бежали? — предположила Аня, и глаза её подозрительно заблестели.

— Это вряд ли. Не так уж много магов могут телепортировать кого-то или что-то, помимо себя, и за Курбскими таких талантов точно не водилось, — задумчиво ответил Дубровский. — Но где они его держали? Не в подвале же?

— А почему нет? — удивился я. Всякому ведь известно, что пленников и узников принято держать как раз в специально оборудованных подземельях. Для некоторых там же предусмотрена пыточная — даже у меня такое помещение есть, век бы его не видеть.

— Потому, что он, вроде как. один из них, он же сам Курбский.

— Мы до сих пор не знаем, зачем они вообще его спёрли, — махнул я рукой. — Но подвал проверить надо, и побыстрее, а то времени у нас нет совсем. Давайте искать вход.

— Не надо ничего искать, мой добрый сеньор, мы уже здесь! — послышался знакомый бодрый голос, и из-за ближайшего угла вышел