Пасечник 2 - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Да вы сообразительный человек, господин Терентьев, — съехидничал доктор.

— Что есть, то есть, — в тон ему ответил Иван. — До свидания.

* * *

Казалось бы, перекинулся с доктором — то есть, конечно, с целителем, лишь парой слов, а уже пора на ужин. Иван, обдумывая планы на будущее, шел к столовой. И почти уже дошел, но тут совсем рядом раздался девичий голос. Может, для кого-то этот голосок журчал ручьём, щебетал весенними пташками, сочился мёдом. Но Терентьев с позавчерашнего вечера воспринимал его не иначе, как визжание циркулярной пилы.

— Почему вы меня игнорируете?

Иван, увидев перед собой невысокую решительно настроенную девушку в академической форме, скривился, словно бы от зубной боли.

— Добрый день, прелестная незнакомка, — отозвался он тоном недовольного медведя. — С чего вы взяли, что я вас игнорирую? Я иду, погруженный в раздумья, а вы вместо того, чтобы привлечь моё внимание элементарным приветствием, принимаетесь разбрасываться обвинениями. Ну что ж, вы своего добились, я жду.

— Чего? — удивилась сбитая с мысли девушка.

— Разумеется, извинений. Позавчера вечером вы изволили многократно и во всеуслышание меня оскорбить. Причём в таких выражениях, которых постеснялась бы даже базарная торговка. И я полагаю, что вы устыдились и пришли, чтобы так же публично покаяться.

— Я? Оскорбить?

— Ну да. Или для вас такие слова как «мерзавец» и «быдло» являются нормой общения? В таком случае вы, конечно, не будете возражать, если кто-нибудь в обиходе назовёт вас мерзавкой.

— Вы!.. — сжав кулаки, вспыхнула девушка.

— Я. И требую от вас трёх элементарных вещей: назвать своё имя, принести извинения и объяснить, наконец, чем я вызвал такое ваше к себе отношение. Причём именно в этом порядке.

Терентьев глядел жестко, не оставляя скандалистке возможностей увильнуть. Она оглянулась по сторонам, ища поддержки, но сейчас её окружила вовсе даже не группа поддержки, а толпа любопытствующих однокурсников и, разумеется, однокурсниц. Разве что Фроси Перепёлкиной не было видно.

— Ну что, вы так и собираетесь молчать? — насмешливо спросил Иван. — В таком случае посторонитесь, я собираюсь поужинать и заняться своими делами.

Девушка не двинулась с места.

— Может, мы с вами были знакомы когда-то в прошлом? Но в этом случае я вас просто не помню. Контузия, понимаете ли, полученная на поле боя.

Ба-бам! В голове у Власты словно набатом грянуло: контузия. Потеря памяти. Вот в чём дело! Он просто не помнит многих людей. А она… Девушка припомнила эпитеты, которыми наградила заслуженного, судя по наградным планкам, воина, пролившего кровь за княжество, и покраснела, как маков цвет. Она готова была извиниться сто раз подряд, но только не сейчас. Сейчас ей требовалось уединение, чтобы как-то пережить свой позор.

Девушка, так и не произнеся ни слова, повернулась и, протолкавшись через толпу сокурсников, кинулась бежать прочь. Терентьев кое-что сообразил, но вслух ничего не сказал. Просто сквозь расступившуюся перед ним толпу отправился дальше. Девочки девочками, а кушать всё-таки хочется.

* * *

К себе в комнату Иван вернулся в благодушном настроении. Во-первых, полный желудок настраивал на мирный лад. Во-вторых, история с этой истеричкой Решетниковой, кажется, закончилась. Ну или движется к завершению. И, конечно, главное — это выданная доктором инструкция.

Егерь по дороге уже прикинул варианты прокачки, теперь их требовалось опробовать. А то, что Огонь и Пупс практически самостоятельные… личности? Сущности? Объекты? Неважно, потом разберемся. Главное, если они могут взаимодействовать, почему бы им не прокачивать друг друга в автоматическом режиме?

В таком приподнятом состоянии Терентьев улёгся на кровать, заранее продумав, как будет объяснять пупсу, что от него требуется. Расслабился, погрузился в себя и увидел, как Огонь и Пупс весело перебрасываются шариками энергии. Огонь кидает оранжевый шарик, а когда он долетает до Пупса, становится холодного чуть голубоватого цвета. А когда кидает пупс, всё происходит наоборот. Не сказать, что у Огня имеется заметный прирост, а вот Пупс — он, как раз-таки, заметно вырос. Не в разы, но невооруженный глаз прекрасно видит изменения.

Иван выпал из транса обратно на кровать в состоянии лёгкого удивления. И тут же удивился ещё раз: это ведь он, который дал зарок не удивляться! Но тут происходит нечто такое, что не лезет вообще ни в какие рамки. Но главное — совершенно непонятно, что делать дальше с этим детским садом, который совершенно непонятным образом умещается где-то внутри. А если чуток подумать, то и вовсе является частью его самого.

Егерь заварил покрепче чай, присел к столу с учебником Розенкранца и принялся вгрызаться в первую из теорий взаимодействия мага и магического ядра.

* * *

Управляющий Академией был само радушие:

— Добрый вечер. Чем могу быть полезен Разбойному приказу?

Старший дознаватель Колюкин устало присел на стул для гостей.

— Добрый вечер, Фёдор Игнатович. Меня, а, стало быть, и князя, беспокоит возня, начавшаяся вокруг одного вашего студента, Терентьева.

— А-а, бравый десантник! Как же, как же, мы о нём тоже не забываем, хотя и хлопот он, порою, доставляет немало. Представляете? Однажды прямо на уроке выпорол одного из сокурсников. На глазах у всего курса и преподавателя отхлестал юношу ремнём по неудобьсказуемому месту. Но поскольку это была не драка, мы не смогли его отчислить. Не предусмотрен правилами училища такой метод выяснения отношений. Или, к примеру, третьего дня поступила на него жалоба от студентки Решетниковой о том, что Терентьев непонятным образом воздействовал на неё магией. И это при том, что он ещё не в состоянии ощутить своё ядро.

— Собственно говоря, меня интересует другое. У вас ведь должен остаться экземпляр акта с описью, по которому передавали в Приказ пойманного взломщика. Я хочу на него взглянуть.

— Одну минуту!

Мухин открыл один из шкафов, добыл из него пухлую папку и принялся перекладывать в ней бумаги, разыскивая нужную.

Тут в дверь кабинета постучали.

— Кто там? — спросил, не отрываясь от папки, Мухин.

Дверь скрипнула и приоткрылась, впуская невысокую темноволосую девушку в академической форме с нашивками второго курса.

Управляющий оглянулся:

— Чего тебе, Решетникова?

— Господин Мухин, — твердо произнесла девушка, — я хочу забрать позавчерашнее заявление насчёт студента Терентьева.

Управляющий оторвался от своего занятия и внимательно поглядел на вошедшую.

— Ты не слишком торопишься? То подаёшь заявление, то забираешь. Завтра не примчишься с новой бумажкой?

— Нет, Фёдор Игнатович. Дело в том, что я узнала некоторые факты биографии Терентьева,