И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев

Сорок метров. Перейра видел номерную табличку – В-159, белые цифры на чёрном фоне. Видел водителя теперь отчётливо – Пеккер, пожилой мужчина с седыми усами, в кепке с коротким козырьком, в тёмном пиджаке. Пеккер смотрел на дорогу и не видел грузовик, стоящий в арке. Он смотрел прямо перед собой, потому что у него не было причин смотреть в сторону.

Тридцать метров. Перейра перевёл взгляд на заднее сиденье. Стекла были затемнёнными, он не видел, кто там, но знал – Тиса сидел справа. Он всегда сидел справа. Перейра представил его – плотная фигура в чёрном пиджаке, тяжёлый подбородок, седеющие усы, револьвер в правом кармане. Тиса смотрел в окно, может быть, на дома, которые проплывали мимо, может быть, на небо, может быть, никуда не смотрел, думая о своих делах – о парламенте, о том, как удержать венгерскую половину империи от развала.

Двадцать метров. Перейра вдавил педаль газа в пол. Мотор грузовика взревел, сначала низко, с хрипом, потом выше, на одной ноте, когда обороты перевалили за тысячу. Перейра отпустил сцепление, и грузовик рванул вперёд, вылетая из арки, и сила ускорения вжала его в сиденье, а баранка задрожала в руках так, что он едва удерживал её.

Брусчатка застучала под колёсами, частый, дробный стук, который передавался через подвеску, через раму, через руль в ладони, заставляя мелко вибрировать каждую кость. Перейра смотрел вперёд и вправо, на «Австро-Даймлер», который был уже в десяти метрах, и видел, как водитель Пеккер поворачивает голову – медленно, как во сне, – и глаза его расширяются, когда он видит грузовик, вылетающий из арки.

Пеккер успел дёрнуть руль вправо. «Даймлер» качнулся, передние колёса скрипнули по брусчатке, но было поздно. Грузовик ударил его в левый бок. Удар пришёлся точно в переднюю дверцу – туда, где сидел водитель. Звук был такой, будто в пустую бочку ударили кувалдой – глухой, металлический, раскатистый. Грузовик дёрнулся, Перейру бросило вперёд, он со всей силы оперся руками о баранку.

«Даймлер» повело вправо. Машина заскользила боком по брусчатке, оставляя на серых камнях чёрные полосы резины, и с размаху влетела передним правым крылом в стену дома – в жёлтый известняк, в лепнину, в чугунную решётку цоколя. Звук был уже другим – хруст, треск, звон разбитого стекла. Когда машины остановилась, наступила тишина.

Перейра не стал дожидаться этого момента и выпрыгнул через открытою дверцу кабины на брусчатку, коротко пробежавшись по мостовой. Оказавшись возле капота «Даймлера», он краем глаза увидел Пеккера. Тот сидел, навалившись грудью на руль, голова склонена вниз, кепка слетела с головы, из рассечённой брови текла кровь – тонкая струйка, которая собиралась на ресницах и падала на панель приборов. Он был без сознания. Всё внимание Перейры сейчас было приковано к Тисе. Тиса ошарашенно смотрел на Перейру.

Времени не было. В руках у Перейры оказались «Браунинги», он сам не понял как это произошло. Тиса шевельнул правой рукой. Медленно, тяжело, но Перейра увидел это движение – рука ползла к правому карману пиджака, где лежал револьвер. Тиса всегда носил с собой револьвер.

Первые четыре выстрела сквозь лобовое стекло почти слились в один, четыре пули ударили Тису в грудь. Тот дёрнулся, и Перейра увидел, как желваки заходили у него под кожей, потом голова откинулась назад. Стекло покрылось сеткой трещин, похожих на паутину. Перейра еще четыре раза выстрелил в голову, медленно и раздельно. При каждом попадании голова дергалась и на заднее стекло летели кровавые сгустки.

Перейра спрятал «Браунинги» в наплечные кобуры. Теперь охрана. Серая «Раба Гранд» стояла в метрах в шестидесяти. Она уже затормозила, но инспекторы еще не вылезли. Он сдернул ремень пулемета с головы, откинул сошки, они щёлкнули, встав в рабочее положение, и поставил «Мадсен» на капот «Даймлера». Улица впереди была как на ладони. Он упёр приклад в плечо, прицелился.

Задняя правая дверца «Рабы» распахнулись, показалась рука с револьвером. Перейра выдохнул и плавно нажал на спуск. «Мадсен» застучал — сухо, дробно, быстро. Первая короткая очередь накрыла правую половину лобового стекла. Перейра видел, как рука с револьвером дернулась и упала вниз. Двое слева успели вылезти из машины.

Вторая очередь – по тем двоим. Один из них укрылся за дверцей, Перейра всадил несколько пуль в металл, и они прошли насквозь, он видел, как инспектор дёрнулся и сполз на асфальт. Второй спрятался за машиной и попытался выстрелить, стоя во весь рост. Перейра дал очередь по кабине, по тому месту, где стоял второй.

Перейра схватил «Мадсен» и начал обходить машины, перемещаясь на противоположенную сторону улицы, к арке. Брусчатка под ногами была скользкой. Он не смотрел под ноги. Он смотрел по сторонам, вперёд, на проём арки, на серый камень, на тень, которая начиналась в двух метрах от входа.

Из-за угла, метрах в семидесяти, там где был перекресток, выскочили двое. В полицейской форме – тёмно-синие мундиры, фуражки с козырьками, ремни через плечо. У одного в руках был карабин. У второго – револьвер, он стрелял на бегу, не целясь.

Пуля просвистела над ухом. Перейра упал на брусчатку, поставил пулемет, упер приклад в плечо. Всё это заняло секунду, но ему показалось, что время растянулось на целую минуту.

Он видел первого полицейского – тот стоял, широко расставив ноги, и целился из карабина, оскалившись, закусив нижнюю губу от напряжения. Видел, его палец на спусковом крючке. Видел второго – тот бежал к «Рабе», чтобы укрыться за нею.

«Мадсен» застучал снова. Первая очередь, короткая, в три пули. Все три попали в грудь первому полицейскому, он упал, выронив карабин. Второй полицейский был уже в нескольких метрах от машины. Перейра перевёл ствол на него и нажал на спуск. Очередь из пяти патронов накрыла полицейского на бегу, он споткнулся, сделал ещё два шага, потом упал лицом вниз и не больше шевелился.

Перейра вскочил. «Мадсен» остался на брусчатке. Больше он был не нужен.

Перейра вбежал в арку, пересёк первый двор, нырнул во вторую арку. Сзади кричали. Второй двор. Третий. Через боковую арку он увидел как полицейский бежит по параллельной улице к месту стрельбы. Четвёртый двор. Перейра остановился, прислушался, сорвал халат и балаклаву, поправил волосы, пиджак, вытащил из кармана и накинул на голову кепку.

Он вышел на улицу Гарибальди. До набережной сто восемьдесят метров, полторы минуты. Он пошёл. На улице были прохожие. Несколько человек остановились и смотрели в ту