И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев

Ронге отошёл от окна. На столе убитого комиссара стояли часы. Обычные казённые часы с маятником. Ронге глянул на циферблат – половина одиннадцатого. Он перевёл взгляд на свои наручные часы – тоже половина одиннадцатого. Всё правильно.

Ронге улыбнулся. Улыбка была короткая, деловая. Он любил такие задачи. Когда все улики складываются в нечто цельное. Связь субъекта с иностранной разведкой. Это была его специализация.

Он подошёл к зеркалу. Поправил галстук. Причесался. Выглядел он превосходно – свежий, отдохнувший, готовый работать. Он выспался, потому что знал – преступника всё равно уже не догнать. А вот найти его можно. И тогда Вена заметит майора Ронге.

Он вернулся к столу. Открыл чистый лист. Начал писать рапорт. Только факты. И в конце, после подписи, приписал срочное распоряжение:

«Послать запрос в «Акционерное общество по производству динамита, завод Замки под Прагой» о том, кому поставлялась партия скального динамита марки «Z» с номером 09-04-1912-B. Активизировать агентурную работу по французским детонаторам, установить возможные каналы поставки, лиц, имеющих опыт применения».

Он отложил перо. Посмотрел на часы. Они показывали 10:47. У него был весь день впереди. И карьера, которая могла резко взлететь вверх после этого дела.

***

Три дня в Брно не принесли Ронге того, что он называл «острым следом». Они принесли ему ворох бумаг, несколько новых пометок в блокноте и стойкое ощущение, что он имеет дело с человеком, который либо никогда не ошибается, либо держит все свои ошибки под контролем и использует их так, как нужно ему самому.

За эти дни Ронге лично опросил еще раз всех, кто видел «скульптора». Хозяйку дома на Новобранской, которая сдала мастерскую господину Новотному. Дворника, видевшего, как жилец вечерами гулял по улице с тростью. Продавца из табачной лавки, у которого подозреваемый покупал папиросы «Мемфис» – дешевые, с резким запахом, такие курят рабочие и солдаты, но не скульпторы из Вены.

Никто из них не смог добавить к словесному портрету ни одной детали, которая позволила бы жандармерии разослать ориентировку по участкам. Лицо «обычное». Голос «обычный». Акцент – скорее венский, но с легкой примесью чего-то южного, может быть, хорватского или далматинского. Свидетели путались в показаниях, и Ронге всё больше утверждался в мысли, что эта «обычность» была результатом долгой тренировки, а не случайностью.

На второй день он побывал в мастерской. Прошел по скрипучему полу, потрогал верстак, на котором стояли салазки пулемета. Сквозь щель между досками, которыми было забито окно, посмотрел на здание полицейского управления. Расстояние – двадцать метров. Для MG-08 – практически в упор. Стрелявший мог не целиться, он просто бил короткими очередями.

На третий день пришел ответ из «Акционерного общества по производству динамита» в Замках. Партия № 09-04-1912-B была отгружена в апреле 1912 года на адрес: «Имперское управление строительства железных дорог, склад № 4, Вена». В 1913 году склад был реорганизован, и часть динамита списана как утерянная при инвентаризации. Бумаги прилагались – толстая пачка с подписями и печатями. Ронге пролистал их и отложил в сторону. Воровать динамит с имперских складов в Австро-Венгрии было делом почти обыденным, если знать нужного унтера-фейерверкера и иметь деньги. Обычно ворованный динамит перепродавали в Боснию или Хорватию для горных и дорожных работ.

Ронге сидел в кабинете убитого комиссара, пил остывший кофе и смотрел на карту железных дорог Австро-Венгрии, приколотую к стене. Красным карандашом он обвел Брно. Синим – Вену. Желтым – Прагу и завод в Замках.

Если убийца сел на поезд до Вены, он был там уже через четыре часа. А из Вены можно уехать куда угодно. В Триест. В Будапешт. В Краков. В Цюрих. В Белград.

Ронге потер переносицу. Ему не хватало нити. Того самого звена, которое превращает разрозненные факты в версию, достойную доклада в Эвиденцбюро.

Шифрограмму принесли в пятом часу пополудни. Ронге услышал шаги в коридоре – быстрые и тяжелые, шаги человека, который несет новость, способную испортить ужин. Дверь открылась без стука. Вошел жандармский вахмистр, пожилой служака с седыми усами и красным лицом, и протянул запечатанный пакет.

– Простите, господин майор. Из Вены, срочное. Сказали передать немедленно.

Ронге вскрыл пакет, извлек расшифрованный текст, развернул. Прочитал один раз. Потом второй. Потом положил на стол, разгладил ладонью и перечитал в третий раз.

Текст был коротким:

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. СЕГОДНЯ *** МАЯ 9:15 В БУДАПЕШТЕ ВО ВРЕМЯ ПОЕЗДКИ В ПАРЛАМЕНТ УБИТ ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО ПРЕМЬЕР-МИНИСТР ВЕНГРИИ ГРАФ ИШТВАН ТИСА. НАПАДАВШИЙ ОДИН. ОХРАНА ИЗ ЧЕТЫРЕХ ЧЕЛОВЕК И ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПАТРУЛЬ РАССТРЕЛЯНЫ НА МЕСТЕ ИЗ АВТОМАТИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ. ПРЕСТУПНИК СКРЫЛСЯ НА МОТОРНОМ КАТЕРЕ ПО ДУНАЮ. ПОСЛЕДНИЕ СВЕДЕНИЯ – СЕЛ НА ПОЕЗД В НАПРАВЛЕНИИ ВЕНЫ. ПРИМЕТЫ СХОДНЫ С РАЗЫСКИВАЕМЫМ ПО ДЕЛУ БРНО. ЖДУ ВАС НЕМЕДЛЕННО. ХРАНИЛОВИЧ ФОН ЦВЕТАССИН. ЭВИДЕНЦБЮРО».

Ронге откинулся на спинку кресла. Часы на стене показывали 16:22. За окном начинался мелкий майский дождь, капли барабанили по карнизу.

Он представил себе картину. Будапешт. Парламент на берегу Дуная. Огромное неоготическое здание, похожее на каменный кружевной собор. Граф Тиса едет в автомобиле. Четверо охранников – политический отдел полиции Будапешта, отборные ребята, умеющие стрелять. И вдруг – пулемет. Не пистолетные выстрелы, не бомба, брошенная из толпы. Именно пулемет. И человек, хорошо умеющий с ним обращаться. Как в Брно.

Потом катер. Дунай в центре Будапешта это не деревенский пруд, но уйти по воде, если всё подготовлено заранее, можно быстро. Катер уходит вверх против течения, на север, к железнодорожной станции. Снова поезд. И снова всё рассчитано по минутам.

Ронге закрыл глаза. Перед ним снова возник портрет, нарисованный художником. Легкий прищур, ироничные морщинки у глаз. Человек, который улыбается, когда нажимает на спуск.

Он открыл глаза и посмотрел на карту железных дорог. Поезда из Будапешта идут в Вену, в Белград, в Загреб, в Краков, в Львов. Можно уехать куда угодно. Но этот человек не «уезжает куда угодно». Он не скрывается в панике. Он следует плану.

Убийство в Брно было демонстрацией? Или испытанием? Проверкой новой тактики? Или отвлекающим маневром перед главной целью?

Тиса. Железный граф. Человек, который держал Венгрию в узде и был главной опорой монархии в её венгерской части. Убить его – значит ударить в самое сердце имперской политики. Это не полицейский комиссар в провинциальном Брно, и даже не начальник Генерального штаба. Это фигура европейского масштаба.

Ронге взял шифрограмму и аккуратно положил ее обратно в пакет. Запечатал своей печатью и отдал вахмистру.

– Вахмистр, – сказал он спокойно, не поворачивая головы. –