И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев

Он взял красный карандаш. Кто производит артиллерию для австро-венгерской армии? Арсенал в Вене? Да, но это скорее ремонтные мастерские и сборка. Основное литье, тяжелые орудия, мортиры, гаубицы – это другое. Ронге знал ответ. Его знал любой офицер Генерального штаба, который хоть раз интересовался вопросами снабжения.

«Шкода». Пльзень, Богемия. Он обвел Пльзень на карте красным кружком. Потом еще раз, жирнее. Заводы «Шкода» – это крупнейший производитель вооружений в империи. Они поставляли тяжелую артиллерию для армии и флота. Они производили снаряды, лафеты, броневые листы для фортификаций. К 1914 году «Шкода» стала главным арсеналом монархии, и ее мощности были сопоставимы с крупнейшими военными заводами Европы. Если вывести «Шкоду» из строя, австро-венгерская армия останется без тяжелых орудий. Без осадной артиллерии. Без снарядов. Мобилизация превратится в фарс. Война станет невозможной.

Ронге почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он снова посмотрел на три строки в блокноте. Вена. Брно. Будапешт. Это были не главные удары. Это была разведка боем.

Вена – проверка реакции на ликвидацию высшего военного руководства. Гётцендорф погиб, и противник убедился, что может подобраться к одной из самых охраняемых фигуре в империи.

Брно – проверка новой тактики. Пулемет, мины, заранее подготовленная позиция, отход через вокзал. Противник отработал схему, которая позволяет одному человеку уничтожить целый штабной центр.

Будапешт – проверка мобильности. Удар с воды, отход на катере, смена транспорта, железная дорога. Противник показал, что может нанести удар в любой точке империи и уйти, не оставляя следов.

Три акции. И теперь, когда тактика отработана, когда слабые места имперской системы безопасности выявлены, противник готов нанести главный удар. По «Шкоде».

Ронге отложил карандаш. Посмотрел на часы – 19:14. Поезд шел к Вене, до прибытия оставалось около часа. Следующий удар может быть нанесен через день, через два, через три. Ронге не знал точной даты, но он знал, куда будет нанесен удар. Если он прав.

Он представил себе последствия. Заводы «Шкода» в Пльзене это комплекс цехов, складов, испытательных полигонов, железнодорожных веток. Там работают тысячи человек. Охрана есть, но она рассчитана на защиту от воровства и саботажа, а не от профессионального диверсанта. Если этот человек проникнет на территорию завода, он сможет заложить взрывчатку в литейных цехах, в складах готовой продукции, в пороховых погребах. Один удачно заложенный заряд может вызвать детонацию всего, что там хранится. «Шкода» перестанет существовать как военное предприятие на месяцы, если не на годы. А без «Шкоды» империя не сможет воевать.

Ронге закрыл глаза и представил себе реакцию Вены, если он окажется прав. Если он предотвратит этот удар. Майор Ронге, человек, который спас империю. Майор Ронге, который раскрыл заговор, когда все остальные гонялись за призраками. Майор Ронге, который...

Он оборвал эту мысль. Сначала нужно доказать, что он прав. Нужно убедить Храниловича. А это будет непросто.

Ронге хорошо знал своего нового начальника. Хранилович был кадровым офицером, хорватом по происхождению, человеком осторожным и недоверчивым. Он пришел в бюро в момент, когда организация еще не оправилась от шока после дела Рёдля. Доверие к контрразведке было подорвано. В Генеральном штабе шептались, что Эвиденцбюро либо некомпетентно, либо само кишит шпионами. Храниловичу нужно было восстанавливать репутацию бюро, и он делал это медленно, методично, избегая громких заявлений и рискованных операций.

Ронге и Хранилович не любили друг друга. Это была не вражда, а скорее холодная настороженность двух хищников, оказавшихся в одной клетке. Хранилович знал, что именно Ронге руководил расследованием, которое привело к разоблачению Рёдля. Знал, что Ронге был протеже Рёдля, его учеником, его доверенным лицом. И хотя Ронге доказал свою лояльность, предав учителя, Хранилович не мог избавиться от мысли, что человек, способный уничтожить собственного покровителя, способен на что угодно.

В Генеральном штабе о Ронге говорили по-разному. Одни считали его героем, спасшим империю от предателя. Другие – интриганом, который использовал дело Рёдля для собственного возвышения. Третьи – просто скользким типом, которому нельзя доверять. Ронге знал об этих разговорах и не пытался их опровергать. Ему было все равно, что о нем думают. Ему было важно, чтобы к нему прислушивались.

Но с Храниловичем это не работало. Хранилович не доверял Ронге и не скрывал этого. Он поручал ему сложные дела, потому что Ронге был лучшим аналитиком в бюро, но при этом держал его на коротком поводке. Каждый рапорт Ронге проверялся. Каждая инициатива требовала личного одобрения. Каждая командировка – подробного обоснования.

Если Ронге придет к Храниловичу с теорией о том, что одиночка-диверсант планирует уничтожить заводы «Шкода» в Пльзене, тот выслушает его, кивнет и скажет: «Предоставьте доказательства, майор. Конкретные. А не умозрительные построения».

А доказательств у Ронге не было. Были совпадения. Была логика. Была интуиция. Но не было ни одного факта, который можно было бы предъявить в качестве неопровержимого аргумента.

Ронге достал из саквояжа еще один лист бумаги и начал составлять план.

«1. Запросить у руководства «Шкоды» сведения обо всех посторонних, посещавших завод в последние две недели. Особое внимание – лицам, представлявшимся инженерами, журналистами, коммерсантами, представителями иностранных фирм.

2. Проверить все случаи хищения взрывчатых веществ на территории Богемии и Моравии за последний месяц. Возможно, противник будет использовать местные источники, чтобы не везти динамит через половину империи.

3. Усилить охрану завода и контрразведывательный режим. Ввести дополнительные патрули, проверить всех работников, имеющих доступ к критически важным цехам и складам.

4. Активизировать агентурную работу в Пльзене и окрестностях. Искать человека, соответствующего описанию: рост средний, волосы рыжевато-русые, кожа смуглая, глаза светло-серые, морщинки у глаз. Возможно, он появится под видом инженера, техника или коммерсанта».

Ронге перечитал написанное. Этого было недостаточно. Если он просто передаст эти рекомендации Храниловичу, тот положит их под сукно и скажет: «Вернемся к этому, когда будут конкретные данные».

Ронге задумался. Что, если он ошибается? Что, если следующая цель – не «Шкода», а что-то другое? Железнодорожный узел в Вене? Арсенал в Кракове? Пороховые заводы в Блюмау?

Нет. Всё сходилось именно на «Шкоде». Потому что это была единственная цель, уничтожение которой могло нанести империи действительно непоправимый ущерб. Заводы, производящие тяжелую артиллерию, уникальны. Второго такого предприятия в империи нет.

В дверь купе постучали.

– Господин, – голос проводника, – через двадцать минут Вена. Прикажете подать чай или кофе?

– Нет, – ответил Ронге. – Ничего не нужно.

Он остался один. За окном уже мелькали огни пригородов Вены. Дождь закончился, небо прояснилось, и в сумерках были видны контуры заводских труб и железнодорожных депо.