Лекарь Фамильяров. Том 5 - Виктор Молотов

Денисов помедлил. Потом кивнул.

— Понял. Я пойду работать.

— Иди.

Он развернулся и вышел. Колокольчик тренькнул, дверь хлопнула, и через окно я увидел, как Денисов перебегает дорогу к изумрудной вывеске «Здорового Ядра». Плечи у него распрямились.

Саня отлепился от косяка и подошёл ко мне.

— Мих, — сказал он вполголоса. — Ты серьёзно про этот чай? Думаешь, там реально что-то намешано?

— Не знаю, — ответил я. — Но пока не проверю, спать спокойно не буду.

Ксюша поставила ручку в стакан и посмотрела на нас поверх очков.

— Михаил Алексеевич, а чем вы собираетесь проверять? У нас же нет химической лаборатории.

— У нас есть эфирограф, — сказал я. — В глубоком спектральном режиме он различает органические соединения по эфирной сигнатуре. Если в чай добавлен компонент с магической активностью, аппарат это покажет.

— А если компонент обычный? Химический, без магии?

Я промолчал. Потому что Ксюша задала правильный вопрос, на который у меня пока ответа не было.

— Разберёмся, — сказал я. — Сначала получим образец. Потом будем думать.

* * *

На следующий день клиника ожила.

Без четверти девять я включил эфирограф, и низкий гул под подошвами стал привычным. Ксюша заняла пост за стойкой, разложив чистые бланки карточек. Саня протирал пол в приёмной, насвистывая себе под нос какую-то популярную песню.

Артур, помятый, с красными полосами на щеке от подушки, появился из стационара в половине девятого. Он молча прошёл к раковине, умылся, налил себе воды и вернулся к вольеру с яйцом. Багряные толчки шли ровной девяткой третьи сутки. Артур положил ладонь на стенку вольера и стоял так, прислушиваясь к чему-то, что слышал только он.

В девять пришёл первый пациент, женщина с дымчатым мурлоком, у которого третий день кровоточила десна. Эфирограф показал воспаление капиллярной сетки вокруг нижнего клыка, где эфирный канал проходил слишком близко к корню зуба. Десять минут, рецепт, следующий.

Без четверти десять в дверь проскользнул Денисов. Без медицинского костюма, в куртке, с рюкзаком через плечо. Он озирался с видом начинающего шпиона, которого не учили шпионить, и от этого каждое его движение выглядело подозрительнее, чем если бы он просто вошёл нормально.

— Вот, — он сунул мне в руки плотный фольгированный пакет без этикетки. — Прямо со склада. Нераспечатанный. Я пошёл.

И вышел, пригнувшись у двери, хотя дверной проём был на полметра выше его макушки.

Саня проводил его взглядом и повернулся ко мне.

— Мих, он всегда такой, или это у него обострение? — спросил он.

— Он учится, — со вздохом ответил я и убрал пакет в нижний ящик стола. — Анализ будем проводить вечером.

К полудню через Пет-пункт прошли одиннадцать пациентов. Троих перенаправил Денисов под предлогом «вам нужно экспертное сканирование Ядра, у нас через дорогу есть профессор». Формулировку он выбрал именно такую, и она мне понравилась: клиент приходил с уважением и готовностью платить, а «Здоровое Ядро» сохраняло репутацию элитной клиники, которая заботится о качестве.

Симбиоз заработал. Денисов отсеивал лёгкие случаи и оставлял их себе. Сложных отправлял ко мне. Я диагностировал на эфирографе, лечил и выписывал. Два потока клиентов, две кассы, один район.

Ксюша к обеду заполнила семь новых карточек. Она порхала между стойкой и хирургией, таская бланки, ручки и стаканчики с чаем, и при этом умудрялась не уронить ни одного предмета, что само по себе заслуживало отдельного восхищения.

Саня пересчитывал дневную выручку за стойкой и сиял.

— Мих, — сказал он, загибая пальцы. — Тридцать четыре тысячи за полдня. За полдня, Мих! Это больше, чем за прошлую неделю целиком!

— Не расслабляйся, — ответил я, хотя внутри тоже чувствовал подъём. — Это первый день нормального потока. Посмотрим, как пойдёт дальше.

— Да куда оно денется! — Саня откинулся на стуле. — Денисов нам клиентов гонит, мы их лечим, все довольны. Схема рабочая!

— Схема рабочая, пока Флаберович с Якубсом не узнают, что Денисов отдаёт нам больше, чем они думают, — поправил я. — Так что не трепись.

Саня изобразил на лице торжественную секретность и провёл пальцем по губам.

— Могила, Мих. Самая крутая и молчаливая.

— Как в прошлый раз с яйцом Теневой Гончей?

Саня обиделся.

После обеда поток схлынул, и клиника перешла в ленивый режим. Ксюша сортировала карточки. Саня кормил Пухлежуя в стационаре. Артур сидел у вольера с учебником.

Я стоял у эфирографа и просматривал утренние снимки, когда колокольчик над входной дверью звякнул.

На пороге стоял Семён Панкратович.

Я его едва узнал. Панкратыч, который обычно заполнял любое помещение своей громадной фигурой и командным басом, сейчас выглядел как сдутый воздушный шар. Плечи опущены, голова втянута в ворот куртки, руки висят вдоль тела. Фирменного рыка не было. Он молча прошёл через приёмную, сел на стул для посетителей и тяжело вздохнул.

Стул под ним жалобно скрипнул.

Панкратыч смотрел в пол. На скулах ходили желваки, брови сведены, и весь его вид говорил, что что-то случилось.

Я молча поставил чайник. Заварил крепкий чай с чабрецом в большой кружке и поставил перед ним на стойку.

— Семён Панкратович, — сказал я. — Выкладывайте. Что случилось?

Панкратыч обхватил кружку обеими ладонями. Он подышал паром, отпил и заговорил.

— Валентина… — он замолчал, набрал воздуха и начал: — Валентина Степановна в обиде на меня.

Голос у него был тихий и мрачный.

— Сказал я ей вчера глупость одну, — продолжил Панкратыч, глядя в чай. — Она спрашивает: «Семён, а тебе какой пирожок больше нравится, с капустой или с яблоком?» А я возьми и брякни: «Мне с мясом». Она говорит: «Я не про мясо спрашиваю». А я говорю: «А зачем спрашивать, если ответ и так очевидный?» Она губы поджала, фартук сняла, повесила на крючок и ушла в подсобку. С тех пор со мной не разговаривает.

Я открыл рот, чтобы ответить.

В этот момент из двери стационара бесшумно вылетело белое перьевое облако с рептильными зрачками. Феликс пересёк приёмную низким беззвучным планированием, прошёл над головой Ксюши, обогнул лампу и приземлился на стойку администратора, прямо напротив Панкратыча. Когти щёлкнули по дереву. Перья встопорщились. Жёлтые глаза впились в арендодателя.

Я обернулся к стационару. Из-за двери виновато выглядывал Саня.

— Я мыл клетку… — начал он шёпотом.

Феликс расправил крылья, добавив себе размера, и произнёс скрипучим