Лекарь Фамильяров. Том 5 - Виктор Молотов

— Я с тобой, — сказала она тоном, который исключал обсуждение.

Мы вышли на улицу. Я поднял руку, и через полминуты тормознуло такси. Я назвал адрес клиники, мы сели, и водитель рванул с места.

В голове крутились сценарии. Яд, самый вероятный. Гриша из «Здорового Ядра», которого я велел Денисову не трогать, мог действовать по своей инициативе. Или заказчик «Пепельной росы» решил, что питонец выжил подозрительно, и переключился на мою территорию. Отравить Саню и Артура, это удар по команде, предупреждение. Или диверсия, чтобы добраться до яйца, пока я в ресторане.

Яйцо. Если кто-то открыл термовольер…

— Миш, — Олеся положила ладонь мне на пальцы и сжала их. — Дыши. Мы справимся.

Я посмотрел на неё. Спокойная и собранная, она сидела рядом, и в её глазах стоял тот самый огонь, с которым она считала минуты у стойки администратора и тащила меня в травмпункт.

— Спасибо, — сказал я. — Что ты рядом.

Такси тормознуло у клиники. Я выскочил, не дожидаясь сдачи, и побежал к крыльцу. Дверь приёмной была приоткрыта, изнутри сочился свет.

Я рванул дверь на себя и ворвался в приёмную, готовый к крови, разгрому или вооружённым людям.

В приёмной было чисто. Стойка на месте. Стеллаж цел. Стёкла целы. Никаких следов взлома, борьбы или нападения.

Посреди помещения стояли два офисных кресла на колёсиках. Я узнал их, они пылились в подсобке с тех пор, как Алишер привёз их вместе с мебелью для стационара.

На креслах сидели Саня и Артур Горай.

Оба медленно, с вращением примерно один оборот в десять секунд, крутились вокруг своей оси. Глаза полуприкрыты. На лицах, одинаковые блаженные улыбки, расслабленные и бессмысленные. Ноги у Сани волочились по кафелю, оставляя чёрные следы от подошв. Артур поджал колени к груди и обнял их руками, отчего его кресло крутилось ровнее.

На полу, между креслами, раскинув все четыре лапы в стороны, лежал на спине Пухлежуй. Язык вывалился из приоткрытой пасти, глаза закатились, и по толстому мохнатому животу пробегали мелкие судорожные подёргивания. Из уголка пасти тянулась ниточка слюны.

Ксюша стояла у стойки администратора, прижимая к груди блокнот. Олеся вошла за мной и остановилась на пороге. Я слышал, как она тихо, медленно выдохнула.

Саня на своём кресле совершил очередной оборот и проплыл мимо меня. Его голова качнулась в мою сторону, полуприкрытые глаза вяло сфокусировались.

— Ми-и-иха… — протянул он голосом, тягучим и мягким. — Бра-а-ат… Скажи им, пусть остановят Землю… Меня укачивает… Но мне так хорошо-о-о-о… Слишком хорошо-о-о…

Кресло провезло его дальше, и он снова уплыл из поля зрения, блаженно улыбаясь потолку.

Артур на соседнем кресле хихикнул. Будущая легенда турниров, человек, который три месяца тащил яйцо дракона через полстраны, сейчас хихикал, подтянув колени к подбородку.

— А драконы… — выговорил он мечтательно, глядя куда-то сквозь потолок. — Они такие… фьють… — он изобразил рукой плавную дугу, — … и полетели…

Рука упала обратно на колено, и он снова хихикнул.

Глава 10

Я медленно выдохнул, выпуская из лёгких весь адреналин, который гнал меня от ресторана до крыльца.

Никаких врагов. Никакого яда и диверсии.

Два идиота на колёсиках!

Пухлежуй на полу подёргивал лапами и причмокивал, по эмпатии от него тянулось ленивое блаженство. Он не пострадал. Скорее наоборот, залез в чужое блюдце и нализался.

Я обвёл приёмную взглядом и увидел то, что искал.

На стойке администратора стояли две пустые кружки. Густой чёрный осадок покрывал дно, и даже с полутора метров я чуял травяную, чуть маслянистую сладость. Рядом лежала вскрытая фольгированная пачка. Та самая, которую Денисов принёс утром, и которую я убрал в нижний ящик стола анализа.

Ящик был выдвинут. Пачка оказалась пуста на первый взгляд. Но внутри еще было немного листьев.

Эти двое нашли образец чая, который я берёг для лабораторного исследования, заварили его на двоих и выпили.

— Ксюша, — я повернулся к ассистентке. — Сколько они выпили?

Ксюша оторвала блокнот от груди и заглянула в него, будто там могли быть ответы.

— Я пришла пятнадцать минут назад. Они уже крутились. На столе стояли кружки, и Пухлежуй лежал на полу. Я подумала, что их отравили, и позвонила вам. Пачку я не трогала.

— Правильно сделала.

Я подошёл к стойке, взял пустую пачку и заглянул внутрь. Они ссыпали весь порошок на двоих, граммов сорок минимум, и залили кипятком в обычные кружки. Концентрация ударная, раз в десять выше той, которую подают клиентам в «Здоровом Ядре».

На очередном витке Санино кресло развернулось ко мне, и он вытянул длинную руку в сторону Ксюши, пытаясь ухватить её за полу халата. Пальцы загребли воздух в двадцати сантиметрах от цели.

— Ксю-ю-юша… — протянул он голосом, который при других обстоятельствах мог бы сойти за серенаду, но сейчас напоминал стон. — Ты мой ангел… с диоптриями… Дай я тебя поцелую… один разочек…

Ксюша покраснела. Рот открылся. Потом она перехватила журнал записей обеими руками, размахнулась и с оттяжкой хлопнула Саню по вытянутой ладони.

— Шестаков, фу!

Удар пришёлся по костяшкам. Кресло откатилось к центру комнаты, Саня покачнулся и зажмурился.

— Больно… — нежно сообщил он. — Но приятно…

Олеся за моей спиной тихо фыркнула. Я посмотрел на неё. Она стояла, привалившись плечом к дверному косяку, и прикрывала рот ладонью. Плечи у неё мелко тряслись.

— Олесь, это не смешно, — сказал я.

— Я знаю, — она убрала ладонь, и губы у неё подрагивали от сдерживаемого смеха. — Совсем не смешно. Вообще.

Артур на своём кресле медленно проплыл мимо нас, поджав колени к подбородку, и тихим, мечтательным голосом затянул:

— Во сла-аву Лиги и Синди-ика-атов… Мы несём огонь побе-е-еды…

Стакан в моей руке остановился на полпути к стойке. Артур напевал Гимн Объединённой Лиги Синдикатов. Ту версию, которую утвердят через несколько лет. Версию, которой в этом времени не существовало.

Я закрыл лицо ладонью.

— Артур, — сказал я глухо, из-под руки. — Замолчи. Сейчас же.

— … и пусть враги дрожат от гро-ома на-аших Ядер… — Артур улыбался потолку и дирижировал свободной рукой. Его кресло мягко врезалось в стену, качнулось и поехало обратно.

Ксюша смотрела на Артура с озадаченным выражением.

— Михаил Алексеевич, что он поёт? Я такого гимна не слышала.

— Из головы выдумал, — ответил я быстро. — Бред от чая. Не обращай внимания.

Олеся