Лекарь Фамильяров. Том 5 - Виктор Молотов

Я прислонился к стене и закрыл глаза. Клиническая картина записана в моей голове, но для доказательства этого мало. Мне нужно было понять, что именно содержалось в пакете, пока хоть какие-то крупинки оставались на фольге.

Открыл глаза. Оттолкнулся от стены, подошёл к стойке администратора и взял почти пустой пакет. Фольга поблёскивала под лампой. На дне, в углах, ещё оставались крупинки — пыль, просыпавшаяся мимо кружек.

— Ксюша, Олеся, — я кивнул в сторону хирургии. — Пойдёмте. Посмотрим, что наши герои в себя влили.

Ксюша подхватила свой блокнот. Олеся сняла с вешалки свободный халат и на ходу набросила его на плечи. Я прикрыл дверь стационара, оставив Саню и Артура под капельницами. Оба сидели тихо, придавленные головной болью, и сбежать не могли при всём желании.

В хирургии горел верхний свет. Эфирограф стоял у стены, тёмный экран мерцал индикатором ожидания. Я включил его, дождался загрузки и положил пакет на белую пелёнку посреди стола.

Вывернул пакет наизнанку. На фольгу посыпались мелкие, неоднородные, тёмно-бордовые крупинки с вкраплениями чего-то бледного, почти серебристого. Настоящий Каркаде выглядит иначе: ровный цвет, одинаковая фракция. Здесь два слоя. Основа и примесь.

Я наклонился и принюхался. Кисловатая сладость каркаде, химическая клубничная нота, и под ними, едва уловимая, пряная горчинка с оттенком нагретой пыли. Этот запах я знал по прошлой жизни.

Довелось знать некоторых егерей, которые делали «сонный чифир» после рейдов в Дикие Зоны. Пыльца Сноходца, споры грибка, паразитирующего на эфирных мхах в местах падения метеоритов. В микродозах расслабляет нервную систему, его использовали для борьбы с бессонницей. А она часто встречалась у тех, кто возвращался из Диких Зон. Видали там егеря всякое, пока искали нужных зверей…

Я растёр щепотку между пальцами. Серебристые крупинки раскрошились в мелкую пудру с характерным жирноватым блеском.

— Дешёвый каркаде, — произнёс я вслух, чтобы Ксюша записала. — Сушёная клубника, ароматизатор. И микродоза эфирной пыльцы Сноходца.

— Сноходец? — Олеся подалась ближе и нахмурилась. — Это наркотик что ли?

— В чистом виде, нет. Вообще из него делают средство от бессоницы. Споры грибка с магическими свойствами, в аптечной классификации идут как нерецептурный седатив. В одной кружке это даёт лёгкую расслабленность, бабушка попьёт, расслабится, посидит в мягком кресле, почувствует себя уютно и запишется на повторный приём. Серая коммерция. Подлость, но формально в рамках закона. В упаковке рассчитано на разовую дозу, граммов пять-шесть на чашку. А эти двое ссыпали почти всю пачку на двоих. Получили концентрацию, сопоставимую с двумя литрами водки.

Олеся выдохнула. Плечи у неё опустились.

— Дураки, — сказала она с облегчением. — Просто дураки.

— Дураки, — согласился я. — Но полезные. Теперь я знаю, что в пакетах. Вещественное доказательство они уничтожили, однако, клиническая картина с двух подопытных кроликов записана в моей голове, а симптоматика эфирной пыльцы Сноходца достаточно специфична, чтобы подтвердить диагноз при повторном образце.

Ксюша строчила в блокноте, кончик карандаша летал по бумаге.

— Михаил Алексеевич, — она подняла голову. — Денисов знает, что в пакетах?

— Скорее всего нет. Он получает запаянные коробки с московского склада. Содержимое не проверяет. А хозяева франшизы подмешивают пыльцу на этапе фасовки, и ни один главврач на точке об этом не в курсе.

Я собрал крупинки с пелёнки в маленькую стеклянную пробирку из стеллажа с расходниками, закрыл пробкой и убрал в карман халата. Несколько миллиграммов, для полноценного анализа не хватит, но для подтверждения, достаточно.

— Завтра попрошу Денисова принести ещё один пакет, — сказал я. — На этот раз спрячу в сейф.

Из стационара донёсся протяжный стон.

— Миха-а-а… — приглушённый голос Сани долетел сквозь закрытую дверь. — У меня голова сейчас лопнет… Выключи, пожалуйста, свет… и Землю тоже выключи…

Я убрал пробирку глубже в карман. Олеся и Ксюша переглянулись. Мы втроём вышли из хирургии и вернулись в стационар.

Картина была поучительной. Саня скрючился на кушетке, обхватив голову свободной рукой, и раскачивался с амплитудой маятника. Лицо у него позеленело, под глазами залегли серые тени. Артур сидел ровнее, но лоб у него блестел от пота, глаза сузились до щёлок, и он тёр виски кончиками пальцев, вдавливая их по кругу.

Капельницы опустели наполовину. Антидот делал свою работу, связывал остатки пыльцы в крови и гнал их к почкам. Головная боль была нормальным побочным эффектом. Через час отпустит. Через два они будут способны передвигаться. К утру от трипа останется только мутное воспоминание и отвращение к травяному чаю.

Я молча посмотрел на обоих.

— Мих, только не ори, — Саня поднял ладонь. — Я и так при смерти.

Я открыл рот.

С жёрдочки над стеллажом раздался скрип когтей, шорох перьев и громкое прокашливание, похожее на звук ржавого дверного замка.

Феликс вытянул шею, расправил крылья и обвёл двух помятых пациентов рептильным взглядом, в котором горело холодное презрение.

— Доктор, — произнёс он скрипучим голосом, и каждый слог падал в тишину стационара. — Позвольте мне. Эти элементы нуждаются в идеологическом порицании.

Саня повернул голову к жёрдочке и побледнел.

— Нет, — сказал он. — Только не это. Мих, пожалуйста…

Я усмехнулся. Посмотрел на Феликса. Сов сидел, нахохлившись, перья торчали, и жёлтые зрачки горели огнём.

— Валяй, Феликс, — сказал я. — Расскажи им о вреде интоксикации.

Феликс раздулся вдвое. Перья встали дыбом, голова вздёрнулась, и он начал.

— Товарищи! — голос его заполнил стационар до последнего угла. — Употребление сомнительных веществ есть прямое предательство рабочего класса! Пролетарий, затуманивший свой рассудок, теряет классовое сознание, утрачивает боевой дух и превращается в безвольного раба капиталистической системы!

— О господи, — Артур прижал ладони к вискам.

— Каждый грамм интоксикации отнимает у трудящегося часы продуктивного труда! Каждая кружка дурмана, это удар по мировой революции! Буржуазия спаивала народ веками, товарищи! Веками! И вы, двое взрослых мужчин, добровольно влили в себя отраву, пока ваши товарищи ведут борьбу за справедливость!

Саня застонал и попытался натянуть одеяло на голову, но капельница в левой руке не давала поднять локоть выше уха. Артур вжался в стену, и от этого движения стойка капельницы покачнулась.

Феликс не унимался.

— Дисциплина есть основа победы! Дис-ци-пли-на! А вы, товарищи, продемонстрировали полное отсутствие самоконтроля! Найти в чужом ящике неизвестный порошок и немедленно его употребить, это не поведение сознательного пролетария! Это поведение мелкобуржуазного люмпена, неспособного отличить чай от химического оружия!

—