Отморозок 10 - Андрей Владимирович Поповский

Изначальным моим планом было уйти с корабля тихо и именно морем с дальнего рейда. Официальный выход через таможню мне заказан по определению. У меня с собой больше ста тысяч долларов. Риск, что поймают почти стопроцентный. Таможня в Союзе работает как нужно и надеяться на авось глупо. Если бы не это, то можно было бы просто выйти как все в увольнение и тихо раствориться на одесских улочках.

Пять километров до берега ночью, в теплой июльской воде, я проплыву. Это не Миссисипи в декабре. Да, будет не просто. Ну, а когда мне в этой жизни что-то давалось просто? Все приходится буквально выгрызать у судьбы зубами. И возвращение домой здесь не исключение. Не триумфальное с цветами, фанфарами и красной ковровой дорожкой, а тихое, незаметное. Войти и затаиться. Обжиться, подумать и только потом действовать дальше…

У меня уже собран береговой комплект. Непромокаемая сумка, куда я сложил специально купленные вещи, чтобы не выделяться на берегу среди обычных советских граждан. Сумку с вещами я уже незаметно вынес в «боцманку» и спрятал в хламе. Деньги из тайника заберу в самый последний момент. Они у меня упакованы хорошо, и должны без проблем перенести ночной пятикилометровый заплыв.

Уходить нужно обязательно уже этой ночью. Завтра нас могут поставить под разгрузку и время будет упущено. Да и, судя по обстановке в коллективе, это будет лучшим решением.

Что над моей головой сгущаются тучи, я понял окончательно, когда за ужином Чино слишком уж быстро замолчал при моем появлении, а Тигре даже не поднял головы, только спросил у кого-то из своих:

— Ночью кто на палубе?

Спокойно спросил, как между делом. Но я услышал. И он услышал, что я услышал. Ни один из нас на другого не посмотрел. Время разговоров закончилось.

После ужина Рамон дал обычные распоряжения: не жрать ром как свиньи, не шататься где не надо, утром быть живыми и на ногах. Завтра ожидается тяжелый день. Потом будет время расслабиться. А пока, не дай бог, если кто-то позволит себе лишнего… Говорил он как всегда, но я уже видел — и он тоже чувствует что-то неладное. Просто пока не понимает, что именно. Или делает вид, что не понимает. На таких судах, лишнее знание иногда опаснее незнания.

* * *

Я спустился в каюту, лег на койку и минут десять просто слушал корабль, выгоняя все лишние мысли и настраиваясь на предстоящее. На рейде судно живет иначе. Машина уже не тянет судно вперед, только вспомогательные механизмы работают ровно и глухо. Волна подхватывает корпус мягче. Скрип другой. Паузы между звуками длиннее. В такой тишине каждый шаг в коридоре слышится более отчетливо.

Потом я задремал и проснулся как от толчка — без пятнадцати минут два. Глянул на часы. Не вставая, помассировал лицо, руки, ноги, потом несколько раз до отказа напряг все мышцы, приводя тело в тонус. Сел на своей койке. Потянулся и неторопливо обул кроссовки. Я вел себя максимально обыденно. Если кто в каюте не спит, пусть думают, что мне приспичило в гальюн.

Встаю и немного шаркая ногами, как со сна бреду к двери. Не смотрю на соседей по каюте. Нужно быть максимально расслабленным, чтобы ни у кого не возбудить подозрений. Выхожу в коридор и на самом деле первым делом иду в гальюн. Там быстро плескаю водой на лицо, смывая остатки сна и еще раз, быстро разминаю все тело, готовясь к действию. Чувствую как кровь быстрей пошла по телу. Адреналин от задуманного уже пьянит мозг чувством опасности. Хочется сделать все быстрее и пройти этот этап. Сознательно сосредотачиваюсь на дыхании и замедляю себя. Спешка сейчас вообще не нужна.

Выхожу из гальюна. Осматриваюсь. Вроде все чисто. Вместо каюты иду на палубу. Ну типа захотелось мне посмотреть на звезды.

Снаружи, некоторое время просто стою, прислушиваясь. Если не считать звуки работающего порта, и мерный плеск волн о борт — все тихо. Неторопливо иду в «боцманку», и, загодя подобранной железкой, вскрываю простенький замок.

Включаю припасенный маленький электрический фонарик. Шарю им в темноте. Вот оно! Подпираю дверь тяжелым ящиком. Вытаскиваю из хлама заранее положенную туда непромокаемую сумку с вещами. И кладу ее прямо на ящик. Потом, вытащив из ящика отвертку и зажав ее в зубах, карабкаюсь по стеллажу. Быстро откручиваю винты крышки закрывающей вентиляционное отверстие. Пояс с деньгами на месте. Ставлю крышку обратно, прихватив парой винтов.

Спускаюсь вниз. Поднимаю майку, зажимаю ее зубами и тщательно обматываю пояс вокруг тела, застегивая на специально пришитые пуговки, чтобы не слетел в воде. Заправляю майку в шорты, чтобы скрыть пояс. Подхватываю сумку с вещами и, перекинув ее через тело наискосок, максимально затягиваю ремень крепления, чтобы она плотно сидела на теле и не болталась. Несколько раз подпрыгиваю и двигаю руками. Вроде все держится, двигаться не мешает и ничего не гремит. Теперь осталось выйти на палубу и незаметно спрыгнуть в море.

Отодвигаю ящик от двери и открываю ее выходя на палубу. И сразу же вижу четыре тени, полукольцом обступившие выход. Подловили суки! Угадываю по габаритам Тигре и Чино. Двое других кажется из машинных. У Чино и у одного из машинных в руках большие ножи. Делаю шаг назад.

— Так-так, — насмешливо цедит Тигре — кажется у нас тут завелась помойная крыса, что шарит по чужим нычкам.

Понимаю, что не стоит, но все же даю им шанс.

— Дайте дорогу — тихо, но с явной угрозой, говорю ему.

Периферийным зрением отслеживаю движения всей четверки. Самые опасные здесь Чино и машинный с ножами. У других они тоже могут быть, но пока не вижу.

— Покажи, что в сумке — требует Тигре и протягивает руку. — Давай ее сюда.

Тигре стоит спокойно, он уверен в себе. Конечно же, их четверо, и у них, по крайней мере, двое с ножами. А я один и без оружия.

— Ладно.

Делаю вид, что подчиняюсь, и собираюсь снять с тела сумку, но, внезапно, хватаю Тигре за протянутую за сумкой руку и, сделав резкий рывок на себя, подсекаю ногой, швыряя его на машинного. Тигре в полете своей массивной тушей сшибает подельника с ножом и они оба летят на палубу.

— Получи, козел! — шипит Чино и делает быстрый взмах ножом в мою сторону.

Отбить не успеваю, только рву тело назад. Лезвие все равно краешком цепляет левое плечо, обжигая резкой болью. Второй машинный сразу же пытается ударить