Отморозок 10 - Андрей Владимирович Поповский

отчетливо. Темный склон. Где-то наверху редкие огни. Внизу — рваная, почти черная полоса. И камни. Большие, лежащие на кромке, куда набегала волна. Не пляж в обычном курортном смысле. Не песчаная полоса. А дикий кусок берега, на который днем, может, и вылезают купальщики, но ночью там делать нечего никому.

Отлично. Я замедлился и начал думать. Тут уже нужны не сила и выносливость. Тут уже нужен точный расчет. Волны шли сериями. Длинный подъем, потом сброс, потом еще один. Между камнями белела пена. Если полезть дуриком, можно приложиться башкой о скалу и на этом все закончится. Значит, не лезем. Ждем, пока волна сама вынесет.

Я завис чуть дальше прибоя, ловя ритм. Одна волна — мимо. Вторая — тоже. Третья пришла шире и больше. Вот она. Я подался вместе с ней к линии прибоя. Волна мягко подхватила, подняла, понесла. Я увидел прямо перед собой мокрый темный камень, блестящий как мокрая спина тюленя. Выставил руки, подтянул корпус и в последний момент почти упал на камень грудью.

Меня шмякнуло о скалу жестко, но терпимо. Отчаянно цепляюсь за скользкий камень сдирая ногти. Следующая волна тут же ударила сзади, вбила меня выше, снимая кожу с ладоней и коленей, но зато помогла. Я снова вцепился в камень как краб и пару секунд просто лежал на нем, тяжело дыша, пока вода с шумом не схлынула обратно. Все. Я был на берегу.

Встал не сразу. Это было бы глупо. Сначала пополз, перевалился выше, за гребень, в темную щель между валунами, куда уже не доставала прямая волна. Там сел на корточки, прислонившись спиной к холодному камню, и несколько секунд просто дышал.

Воздух здесь был другим. Береговым. Сырым. С резким привкусом водорослей, мокрого известняка и чего-то городского, едва уловимого даже здесь. Родина пахла не духами. Родина пахла обычной нормальной жизнью.

Я заставил себя не расслабляться. Перебрался подальше от линии прибоя. Сначала — осмотр. Левое плечо. Порез есть, но кровь уже не идет. Края раны разошлись слабо, значит, ничего страшного. Бок — хуже. Я задрал мокрую майку и, даже в темноте, рукой понял: там здоровенная наливающаяся шишка, ссадина и, скорее всего, завтра будет фиолетовый блин на полкорпуса. Но ребра, кажется, целы. Дышать больно, но не режет. Жить можно.

Снял сумку, проверил застежки. Все на месте. Потом быстро разделся, стараясь не дрожать от ветра и адреналинового отходняка. Мокрые шорты, майка, все это тут же потянуло холодом. Снял пояс с деньгами.

Из сумки достал вещи: полотенце, простые темные джинсы, рубашку, носки, кроссовки. Первым делом как следует обтерся полотенцем. Потом оделся быстро, без суеты. Натянул джинсы, надел рубашку потом носки и кроссовки. В сухой одежде сразу чувствуешь себя человеком, а не выброшенной на камни морской тварью.

Мокрое шмотье я запихнул в сумку. Потом просушу. Пояс с деньгами пока туда же. Потом осторожно выглянул из-за камня. Пляж — если это вообще можно назвать пляжем, был совершенно пустым. Темнота, валуны, узкая черная полоса воды, шорох прибоя. Теперь, мне нужно дождаться покуда не начнет рассветать и сделать еще пару важных дел.

Глава 6

Чино лежал на койке одетым и, время от времени, трогал языком шатающийся зуб. Во рту у него до сих пор стоял мерзкий вкус крови. Верхняя губа сильно распухла, левая щека налилась так, что глаз открывался не до конца. Санчо врезал ему этой ночью локтем так, будто не бил человека, а выбивал клин из доски. Сукин сын! Чтоб он сдох, падла.

Судно уже становилось под разгрузку. Снаружи, временами глухо лязгало железо, кричали на палубе, скрипели лебедки. Иногда сверху доносились резкие голоса. Один раз Чино ясно услышал голос Рамона. Второй — Тигре. Говорили быстро, зло. Потом кто-то с размаху хлопнул дверью.

Чино осторожно усмехнулся и тут же поморщился от боли. Тигре сейчас бесился. И было из-за чего. Новенький ушел. Причем ушел у него из рук, да еще и красиво хлопнув дверью напоследок. Теперь, можно было сколько угодно рассказывать, что Санчо, мол, вор, крыса и вообще чужой. Но факт оставался фактом: Тигре упустил крысу. Не удержал у себя под носом, на своем же борту. Для таких, как он, это хуже, чем просто пропажа пакета с товаром.

Чино снова осторожно потрогал языком зуб и сплюнул в тряпку. Санчо он ненавидел уже спокойно. Без прежней горячки. Он ненавидел его даже не за тот удар в баре. И не за сегодняшнюю ночную драку. А за то, как тот появился на корабле весь такой, собранный, уверенный, в себе. Не лебезил, не просил, не пил с ними на равных. Он будто смотрел на них сверху вниз, даже не стараясь этого особо скрывать.

Теперь не будет смотреть. Он осторожно повернул голову к переборке у своей койки. Снаружи ничего не было видно, но Чино и так знал, что за ней. В пустоте, между листами железа и обшивкой, лежит пакет. Небольшой. Плотно замотанный. Там, где его никто не найдет без точного знания. Не в старом тайнике, который уже все равно спалился, а в его собственном, тихом месте, куда он однажды сунулся от скуки, а потом приберег на будущее.

Вот и пригодилось. Он не собирался сбывать товар сразу. Он не дурак. Сначала нужно было переждать. Пусть Тигре побегает. Пусть побесится. Пусть попривыкнет к мысли, что Санчо ушел в море не с пустыми руками, а с его товаром. Когда все чуть осядет, можно будет уже тихо подумать, как аккуратно скинуть пакет уже на другом берегу и кому. Не самому, конечно. Только дураки так делают. Но нужные люди найдутся. На хороший кокаин в порту всегда найдутся желающие.

Главное, что все сложилось почти как надо. Санчо ушел. Тигре выставился перед всеми дураком. А пакет остался не в воде, а там, где ему и место. Чино снова усмехнулся одними разбитыми губами.

Если бы не этот удар, вообще было бы красиво. Вышел бы новенький из боцманки, Тигре с ребятами бы его прижали, пошарили по шмоткам, что-нибудь обязательно нашли бы. Ведь не зря он ночью полез в боцманку и вышел оттуда с сумкой. Значит, у него там точно было что-то очень важное. Забрали бы сумку, нож под ребро, и за борт. Даже пискнуть бы не успел.

Но и так вышло неплохо. Санчо или доплыл до берега, или сдох где-нибудь между рейдом и берегом, что скорее всего. В любом случае,