Отморозок 10 - Андрей Владимирович Поповский

поесть, ни на автобусе проехать, разве что только «зайцем», с угрозой быть пойманным бдительным контролером, ни снять комнату. Сорок долларов — сумма относительно небольшая, но для проверки людей и обстановки самое то. Если и кинут, то для меня это не смертельно. Если обменяют нормально — уже появится воздух и нужная связь. А дальше — видно будет.

Я еще раз посмотрел на море. Оно уже не казалось союзником. Ночью оно меня прикрыло и вынесло. Сейчас стало просто морем. Холодным, равнодушным и пустым. Судна на рейде с этого места видно не было, только где-то далеко торчали над линией воды неясные мачты и серые пятна корпусов.

Хватит прохлаждаться. Пора выдвигаться в город. Я закинул сумку на плечо, огляделся и начал искать выход наверх. Тропа нашлась не сразу. Не настоящая тропа, конечно, а просто место, где люди время от времени лазили с берега к обрыву и обратно. Земля была осыпавшаяся, с мелким каменным крошевом, сухой травой и кустами, цеплявшими за рукава. Поднявшись выше, я оглянулся.

Внизу лежал тот самый дикий кусок берега, куда меня ночью выкинуло море. Камни, пена, темная вода, все уже не страшное, а почти обычное. Если не знать, что здесь несколько часов назад вылез из моря человек с ножевым порезом, сотней тысяч долларов и колумбийскими документами на имя Санчо Гомеса — теми самыми, что Габриэль сделал мне больше года назад. Вспомнив о Габриэле, мысли автоматически перескочили на Паулину, и по сердцу снова резануло жесткой болью. Усилием воли я выгнал лишнее из головы и размеренно пошел вверх по тропинке.

Наверху оказалось проще. Низкий заборчик из скрученной на ржавых трубах проволоки, за ним чей то огородик с картошкой и помидорами. Узкая тропинка вьющаяся между кустами, потом грунтовка. За ней уже начиналась частная застройка. Заборы, из потемневших от временем досок, за ними покосившиеся домишки. За забором гавкнула собака. Послышался глухой звон ведра. Потом женский голос что-то сказал кому-то из дома. Слова я не разобрал, но даже не сами слова, а интонация ударила внутрь сильнее, чем море ночью.

Своя речь. Своя земля. Только расслабляться рано. Я сейчас здесь пока еще не свой, а чужой. Нужно время чтобы стать своим, раствориться и вжиться в эту жизнь заново.

Я одернул рубашку, поправил сумку на плече, проверил, как сидят джинсы и не слишком ли бросаются в глаза импортные кроссовки. Вроде нормально. Похож на курортника решившего побродить по незнакомому берегу. Таких летом в Одессе полно.

Я выбрал направление, где, по ощущениям, должна была быть дорога к городу, и пошел вперед. Без спешки. Как человек у которого все хорошо, и которому есть куда идти.

* * *

Тропинка быстро вывела меня к дороге, вдоль которой уже шла обычная утренняя жизнь. Впереди чадил черным дымом старенький зилок. Потом меня обогнал на велосипеде тощий старик в выцветшей майке, с тарахтящим на кочках бидоном, привязанным к багажнику. Навстречу прошли две женщины с сумками, о чем-то негромко разговаривая. Одна скользнула по мне равнодушным взглядом и тут же потеряла интерес. Это было хорошо. Чем меньше на тебе задерживаются чужие глаза, тем правильнее ты выглядишь. Я шел неспеша в прогулочном темпе. Спешащего человека легче выделить и запомнить. Медлительного тоже. А обычный, должен растворяться среди людей, как серый камень в пыли, среди десятков точно таких же камней.

Дорога постепенно вывела меня к более оживленному месту. Я вышел к пыльной трамвайной остановке. Рядом стоял голубой киоск «Союзпечати», еще закрытый по причине раннего времени. На самой остановке стояла пара мужиков в ожидании автобуса. Они курили и о чем то негромко разговаривали не обратив на меня ни малейшего внимания. Я встал рядом делая вид, что смотрю в сторону и незаметно прислушиваясь к их разговору. Ничего особенного. Они говорили о заводе и каком-то Петровиче, который требует гнать план и грозится лишить их премии. Обычные работяги спешащие не опоздать на первую смену.

Минут через пять подошел трамвай. Старый, дребезжащий, выкрашенный пополам желтым сверху и красным с низу, с грязными стеклами и сонной на вид вагоновожатой. Я дождался, пока первыми войдут мужики, и поднялся следом. Вагон был полупустым. Половина восьмого утра. В это время приличные люди в Одессе еще только просыпаются.

Я встал у окна и стал смотреть наружу. Трамвай шел в сторону Куликова поля. Я естественно не помнил трамвайные маршруты Одессы, но тут большого ума не требовалось. Знаменитый одесский Привоз — это именно то, что мне сейчас нужно.

Пока вагон гремел по рельсам, я заново вспоминал этот город. Одесса конца восьмидесятых была еще советской до мозга костей, но уже кое где, по сплошному монолиту социализма, разбегались трещины мелкой коммерции. На стенах висели еще выгоревшие лозунги. В на крышах зданий какие-то призывы жить лучше, провести в жизнь решения какого-то там съезда КПСС и смотреть в светлое завтра с оптимизмом. А рядом с этим шла совсем другая, настоящая жизнь: грузный кавказец неспешно выгружал из фургона ящики с фруктами и носил их в открытую дверь небольшого овощного магазина, босой пацан тащил здоровенный арбуз в авоське, мужики у пивной стояли с самого утра так, будто на работу им вообще было не надо.

Чем ближе к центру, тем больше становилось отдыхающих. Их можно было выделить сразу. По одежде, по походке, по общей расслабленности. Свои здесь двигались целенаправленно, зная куда им нужно. Своим нужно на работу или на учебу. Приезжие — наоборот, не торопятся, у них сначала завтрак, а потом на море на целый день. Для меня это было удобно. За местного я никак не сойду — фасон у меня не тот, а вот за отдыхающего вполне. Летом в таком городе потеряться в людском мессиве проще простого.

Я сошел у Куликова поля. Там уже все дышало по-настоящему большим городом. Простор площади, трамваи, люди, железнодорожный вокзал поблизости, и за всем этим — ощущение огромного транспортного узла, через который каждый день проходит черт знает сколько народу. Я постоял пару секунд, разглядывая набирающий силу поток, потом взял направление к вокзалу и двинулся дальше — на Привоз.

Мне было лучше идти пешком. Хотелось не просто попасть на рынок, а войти в него ногами, постепенно, чтобы еще на подступах прочувствовать обстановку. Город в таких местах всегда заранее подсказывает, куда ты идешь. И Одесса подсказала.

В сторону рынка поток был плотнее, люди шли с пустыми руками, и двигались бодро чтобы успеть купить нужное пораньше,