Старатель - Тим Волков

про золото на Амуре. Про то, что тут каждый может разбогатеть. Мы с корешами — дай, думаем, попытаем счастья. Добрались сюда, а здесь… та же голытьба, те же шишки. И пошло опять по старой колее. Пока на вас не наткнулись.

Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах, помимо усталости, читалась какая-то облегченная откровенность, будто он сбросил с души тяжкий груз.

— Вы тогда… не просто побили нас. Вы… выбор дали. Как будто встряхнули нас своими кулаками, словно разбудили. Как будто свет в конце тоннеля показали. Я уже и не надеялся, что можно по-другому. Честно.

Я кивнул, понимая его как никогда. Я и сам был беглецом, только из другого времени, и тоже отчаянно искал свой шанс начать всё с чистого листа.

— Прошлое — оно как шрам, Степан, — тихо сказал я. — Не исчезнет. Но можно сделать так, чтобы оно не болело. Ты сейчас не грабишь. Ты строишь. Защищаешь. Зарабатываешь. Это и есть тот самый другой путь.

Степан молча кивнул, снова взявшись за лом. И принялся работать, на этот раз шибчее раза в три.

Работа по укреплению лагеря кипела, как вдруг с реки донесся настоящий вопль, полный такого суеверного ужаса, что у нас у всех похолодело внутри. Это был голос Вани. За ним послышались возбужденные, испуганные голоса других рабочих.

— Барин! Идите сюда! — закричал кто-то. — Тут такое!

Мы с Степаном бросили бревно и побежали к шлюзу. Горбун уже стоял там, мрачный и настороженный, глядя на группу людей, столпившихся у самой воды. Ваня метался перед ними, его лицо было искажено страхом, он размахивал руками и что-то выкрикивал на своем языке, бросая тревожные взгляды на что-то черное, лежавшее на земле.

— Что случилось? — резко спроси я, подходя. — Ранен кто?

— Хуже, барин, хуже! — обернулся ко мне Артем, его глаза были круглыми. — Кость нашли! Страшенная!

Люди расступились, и я увидел. На мокром от воды и глины берегу лежала кость. Но не оленья, не медвежья. И даже не человеческая. Она была огромной, тяжелой, почти черного цвета, испещренной трещинами времени. Её длина была чуть ли не в полтора метра, а толщина у основания — с моё бедро. Она напоминала гигантское, неестественно прямое ребро или обломок бивня.

Ваня, увидев меня, бросился ко мне, хватая за рукав.

— Хозяин! Это Чулюгден! Кость Чулюгдена! — выпалил он, задыхаясь от ужаса. — Духи великанов, они под землей спят! Мы потревожили их логово! Мы разгневали духов земли! Это конец! Уйдем отсюда, пока они не проснулись и не растоптали нас! Очень плохая примета! Самая плохая!

Его паника начала передаваться другим. Люди перешептывались, крестились, смотря на кость с суеверным страхом. Даже видавший виды Степан смотрел на неё с нескрываемым опасением.

Я подошел ближе, опустился на корточки. Все затаили дыхание. Я стер пальцами комок глины, прилипший к кости. Она была невероятно массивной, древней. В голове что-то щелкнуло — воспоминания из школьных учебников, походы в краеведческий городской музей в другой жизни. Гигантские размеры, характерная структура, цвет…

Я поднял голову и посмотрел на перепуганные лица своих людей.

— Успокойтесь все! Это не кость великана.

Я обвел взглядом круг и, позволив себе легкую, ободряющую улыбку, закончил:

— Это… бивень мамонта!

Глава VIII

— Вы, что, в школе не учились? — спросил я, и тут же осекся, видя лица парней. Ну какая школа? Пришлось пояснять: — Это — мамонт.

Слово повисло в воздухе, никому ничего не говорящее. Мужики переглянулись в полном недоумении.

— Ма-монт? — с трудом выговорил Степан. — А это… чё оно такое, барин? Зверь такой?

— Зверь, — кивнул я. — Огромный. С бивнями, на слона похожий, и шерстью, как у медведя, только длиннее. В старину, давным-давно, когда мир был моложе, они по этой самой земле ходили. Тысячи их тут было. А потом — вымерли все. Остались только кости в земле. Это — одна из них.

— Вымерли? — переспросил Гришка, самый молодой. — А… а отчего?

— Ледник их сковал, а может, люди древние всех перебили, — пожал я плечами. — Неважно. Важно, что это — просто старые кости. Такие же, как у лося или кабана, только очень большие. Они не опасны. Ваня, ты разве не видел их раньше? — спросил я, повернувшись к эвенку.

— Видел, — хмуро ответил тот. — Но мы всегда опасались их — плохой знак. Думали, кости великанов.

— Великанов! — усмехнулся я. — Придумаете же!

Я подошел к кости и толкнул ее ногой. Впрочем, а что им еще думать? Здоровенная какая.

— Видите? Обычная кость. Только древняя. Теперь, Артем, Грива, возьмите-ка её, оттащите в сторонку, к амбару, чтобы не мешалась тут. Аккуратно, не разломайте. Пусть лежит.

Мужики немного помедлили, но видя мое спокойствие, послушно подошли. Они с трудом, кряхтя, подняли тяжеленную находку и понесли ее, как бревно. Напряжение спало. Ваня, все еще бледный, но уже не истеричный, смотрел на удаляющуюся кость с осторожным любопытством.

— Мамонт… — пробормотал он, словно запоминая новое слово. — Значит, не дух…

— Не дух, — подтвердил я. — И золоту она не помеха. Так что берите лопаты!

Моя уверенность подействовала лучше всяких заклинаний. Степан первым хлопнул в ладоши и крикнул:

— Чего встали, как пни? Барин сказал — работать! Раз древний зверь золоту не мешал, и нам мешать не будет!

Работа закипела с новой силой. Но теперь в воздухе витало не суеверное отчаяние, а возбужденное ожидание. И когда через пару часов из-под пласта глины показался огромный, изогнутый, как серп месяца, второй желтоватый бивень, его встретили не криками ужаса, а дружным, полным изумления возгласом.

— О-о-ох! Гляди-ка! Еще один!

— Целый! Почти целый!

— Да больше первого! Видать отец его!

— Вроде с ноги? Глянь. У коровы такая же лопатка, только меньше.

Мы аккуратно извлекли находку и уложили рядом с первой костью. Потом нашли часть черепа, несколько позвонков, каждый — с добрую колоду.

К вечеру мы не только намыли свой обычный надел шлиха, но и собрали целую груду костей исполина. А рядом, гордый и новый, стоял второй шлюз, готовый с утра удвоить наши усилия. Запустить его мы не успели — стемнело слишком быстро. Придется на завтра делить команду надвое — одни будут работать на первом шлюзе, вторые —