Лаосский Гамбит - Сим Симович

инструменты обратно в сумку. — Я из них столько железа достал, на хороший гвоздь хватит. Крови потеряли прилично, но организмы молодые — вытянут. Одно плохо: танцевать вприсядку они в ближайшую неделю точно не смогут. Придется тащить на себе.

— Утащим, — твердо ответил инструктор, похлопав медика по плечу. — Ты молодец, Петрович. Спас парней.

Хмельницкий выбрался из воронки и окинул взглядом развороченный лагерь. Деревья были посечены шрапнелью, повсюду дымились воронки. Оставаться здесь было категорически нельзя. Элитные «Дикие Коты» нащупали их квадрат, и если сейчас они подавили одну батарею, то через час сюда прилетят «Фантомы» с напалмом.

— Сворачиваемся, славяне! — голос офицера не терпел возражений. — Делаем носилки из жердей и плащ-палаток. Арнольд, заминируй лощину всем, что осталось в запасе. Оставим спецам из Лэнгли горячий прощальный поцелуй. Мы уходим глубже в горы. Эта земля становится для нас слишком горячей.

Горы встретили десантуру холодным, цепким туманом и спасительным полумраком карстовых пещер. Подъем по отвесным склонам с ранеными на самодельных носилках вымотал группу до предела, но каменные своды давали то, чего джунгли предложить не могли: абсолютную защиту от минометных обстрелов и авиационных ударов.

Старший лейтенант Хмельницкий сидел у дальней стены просторного грота, освещенного лишь тусклым красноватым светом химического источника. Рязанец внимательно изучал трофейную карту, испещренную свежими пометками. Рядом, прислонившись к холодному камню, тихо переговаривались остальные командиры.

Прапорщик Пилюля устроил Зимина и Тарасова в самом сухом углу, вколов парням очередную дозу антибиотиков, и теперь ревниво охранял их покой, отгоняя любого, кто смел слишком громко брякнуть амуницией.

— Подведем промежуточные итоги, славяне, — негромко начал инструктор, привлекая внимание костяка группы. — Мы ушли из-под удара, но это временная отсрочка. Американцы стягивают в квадрат все доступные резервы «Диких Котов». Они уже поняли, что имеют дело не с партизанами-самоучками. Нас будут искать всерьез. С собаками, тепловизорами и авиационной поддержкой.

Смолянинов деликатно протер монокль краем чистого платка, который непонятным образом умудрялся сохранять в белоснежном состоянии даже посреди индокитайской грязи.

— Вынужден согласиться, товарищ старший лейтенант. Концентрация войск противника на один квадратный километр начинает превышать все разумные пределы. Находиться всей ротой в одной точке — значит представлять собой слишком привлекательную мишень. Если они нас зажмут в этом ущелье, даже моя взрывчатка не спасет от ковровой бомбардировки.

— Именно поэтому мы меняем правила игры, — хищно оскалился Семён, обводя бойцов тяжелым взглядом. — Прятаться толпой больше нет смысла. Мы переходим к тактике осиного роя. Разделяй и властвуй.

В пещере повисла плотная тишина. Разбить и без того небольшое подразделение в глубоком вражеском тылу казалось самоубийством.

— Поясни, командир, — басовито нарушил молчание Скобарь, поглаживая вороненую сталь своего ПКМ. Богатырь ничуть не испугался, но требовал четкого тактического расклада. — Распылим силы — поодиночке перещелкают. У них связь, вертушки, а мы будем по джунглям зайцами бегать?

— Не зайцами, Иван Михайлович. Волками, — поправил пулеметчика офицер, припечатывая ладонь к карте. — MACV-SOG привыкли работать против крупных баз или колонн Вьетконга. Они ищут большую цель. А мы разобьемся на автономные диверсионные двойки и тройки. Уйдем в свободный поиск.

Рязанец провел пальцем вдоль извилистой линии, обозначающей старую французскую дорогу на востоке сектора.

— Будем кусать их непрерывно. Жжечь склады обеспечения, минировать тропы, вырезать тыловые дозоры, уничтожать узлы связи. Заставим их гоняться за призраками во всех направлениях сразу. Пусть американские спецы не спят, боятся каждого шороха и тратят миллионы долларов на бомбежку пустых квадратов. Мы измотаем их так, что они сами запросят эвакуацию.

Лицо Яна Генриховича Кабыздоха медленно расплылось в широчайшей, кровожадной улыбке. Штурмовик воодушевленно хлопнул себя по колену, отчего под сводами пещеры прокатилось гулкое эхо.

— Дас ист фантастиш! Партизанский террор в его первозданной, кристально чистой форме! — гигант любовно погладил толстый ствол гранатомета. — Как писал великий Карл фон Клаузевиц: «Лучшая форма обороны — это наступление». Мы устроим этим джентльменам такой локальный Армагеддон, что они забудут дорогу в Индокитай!

— Вот ты, Ян, этот Армагеддон и возглавишь, — инструктор перевел взгляд на обрусевшего немца и сидящего рядом пулеметчика. — Кабыздох, Скобарь. Вы уходите в автономный рейд первыми. Работаете в паре. На вас — весь восточный фланг.

Офицер бросил парням трофейный блокнот с перехваченными координатами.

— Задача предельно простая: максимальный ущерб, максимальный шум. Шуруп засек там активность вертолетов снабжения. Ищите их временные площадки подскока, склады с провизией, патрули. Превратите восточный сектор в пылающий ад, но в прямые столкновения с крупными силами не ввязывайтесь. Ударили — растворились.

Скобарь степенно кивнул, принимая задачу. Псковский Илья Муромец не любил лишних слов. Он просто прикинул в уме количество запасных лент и сухпайков, необходимых для долгой прогулки по зеленке.

— Сделаем в лучшем виде, товарищ старший лейтенант, — прогудел пулеметчик. — Зверюга моя как раз застоялась. Устроим капиталистам профилактическое кровопускание. Ни один ящик с тушенкой до их позиций не доедет.

— Арнольд, — Хмельницкий повернулся к саперу. — Твоя зона ответственности — западные подступы к горному хребту. Минируй всё, что выглядит как тропа. Используй химические детонаторы, растяжки, ловушки. Заставь их следопытов седеть от одного вида подозрительного куста.

Аристократ изящно наклонил голову, принимая приказ словно приглашение на светский раут.

— С превеликим удовольствием. Интеллектуальные игры на свежем воздухе — мое любимое занятие. Смею заверить, западный склон станет для противника территорией перманентного дискомфорта.

— Шульга, — рязанец посмотрел на невозмутимого снайпера. — Ты работаешь со мной и Шурупом в центре. Будем бить по их штабам и офицерам. Связист обеспечит перехват, мы с тобой — хирургическое вмешательство. Остальные бойцы разбиваются на тройки и уходят по своим секторам. Раненых оставляем здесь, под охраной вьетнамцев Нгуена. Капитан обещал присмотреть за нашими парнями, как за родными.

Сборы были короткими и по-военному деловитыми. Автономный рейд требовал тщательной подготовки: ничего лишнего, только патроны, взрывчатка, вода и сухой паек. Брякающие детали амуниции щедро обматывались американской изолентой, лица покрывались свежим слоем маскировочной пасты, превращая десантников в оживших лесных демонов.

Кабыздох и Скобарь стояли у выхода из пещеры, проверяя подгонку снаряжения. Два гиганта, способные одним своим видом обратить в бегство отделение вражеской пехоты, казались воплощением самой войны.

Ян Генрихович передернул цевье трофейного помпового ружья, проверяя плавность хода. В разгрузке штурмовика покоились с десяток реактивных гранат, а за спиной тяжело висел внушительный рюкзак с боекомплектом.

— Ну что, Иван Михайлович, — обрусевший немец подмигнул напарнику, сверкнув белыми зубами на измазанном