Путешествие с Фениксом. Книга 1 - Цзюлу Фэйсян

– Прости! Хватит, я виновата!

– И в чем ты виновата?

Шэнь Ли остановилась: ее ладонь уже начинала саднить.

Платье девушки снова приняло изначальный цвет, лотос в озере стал нежно-розовым, как накануне, и кровавые младенцы, заполонявшие поместье принца, тоже исчезли без следа. Вернувшая духовную форму нечисть парила в воздухе, невидимая человеческому взгляду.

Лежа на ограждении моста, Сяо Хэ заплакала навзрыд:

– Я не должна была вредить другим! Не должна была вредить окружающим! Я виновата!

Только теперь Шэнь Ли ее отпустила. Слезы Сяо Хэ одна за другой капали в озеро.

Син Юнь изумленно вздохнул:

– Оказывается, даже грозный дух-оборотень боится порки. Способ, конечно, простоват, но на удивление действенен!

– Это ты подсказал мне идею, – ответила Шэнь Ли, гладя на ревущую Сяо Хэ. – Она всего лишь устроивший истерику ребенок. Ее обманули, и она решила отомстить, но при этом по-настоящему своему обидчику не навредила.

Даже тогда под землей, обуреваемая эмоциями, девушка лишь заблокировала выход. Если бы она хотела убить принца Жуя, то напала бы напрямую.

Шэнь Ли вздохнула:

– А когда ее ранили, просто скрылась дома. Если бы поместье принца не наполняли духи-оборотни, она бы, наверное, и кирпича не сдвинула – спряталась бы, и все. Для такой бестолковой мелочи порка в самый раз. Однако, если бы она не вышла из лотоса сама, мне бы пришлось ее убить – вырвать с корнем.

Син Юнь невольно усмехнулся.

– Другими словами, насилие опять всему голова.

Дождавшись, когда Сяо Хэ выплачется, Шэнь Ли похлопала ее по плечу:

– Мне тебя жаль, но что есть, то есть, и рыдать уже бессмысленно. Ты больше не можешь оставаться в этом доме, так что уходи, а принцу я скажу, что расправилась с тобой. Мне он ничего сделать не сможет.

Постепенно всхлипы стихли, и девушка покачала головой:

– Я не… я все еще не верю… – Она бессильно опустилась на землю. – Он был ко мне так добр, а на самом деле… относился ко мне лишь как к волшебному средству для достижения цели? Принц смотрел на меня и видел только надежду на ее пробуждение… Для него я была просто заменой… Нет, даже заменой это сложно назвать.

Шэнь Ли молчала, не зная, как утешить Сяо Хэ. Тут внезапно заговорил Син Юнь:

– Верно, ты всего лишь волшебное средство. Как по мне, так в их доме для тебя никогда и не было места.

Он произнес это так легко, что Шэнь Ли удивленно покосилась на него. Между тем молодой человек снова открыл рот и выдал нечто еще менее приятное:

– Даже курица ценит свою жалкую жизнь, а тебе, смышленому духу-оборотню, подавно нечего здесь оставаться и ждать, когда тебя сварят.

– Чего это ты в такой момент о курицах заговорил?! – не сдержалась Шэнь Ли.

Сяо Хэ стерла с глаз слезы и долго молчала, а потом наконец-то произнесла:

– Я хочу с ним увидеться… Если уйду, то больше не смогу с ним встретиться. Пусть для него я пустое место, но с того самого момента, как я увидела этот мир, принц стал для меня всем.

Веки девушки начали медленно краснеть. Казалось, перед ее глазами проносились воспоминания.

– Я так старалась стать человеком: училась говорить, запоминала правила, пыталась угодить ему… Все, чтобы быть с ним… не для того, чтобы позволить ему меня убить…

Тяжело вздохнув, Шэнь Ли опустилась на корточки и взглянула на нее.

– Мои слова, возможно, будут жестоки, но ты должна их услышать: принц Жуй с самого начала растил тебя, чтобы после убить – вот в чем вся ценность твоего существования для него. Что бы ты ни делала, как бы ни страдала, его чувств это не изменит, понимаешь?

Она обхватила руками лицо Сяо Хэ и стерла большими пальцами собравшиеся у нее в глазах слезы.

– Поэтому, милая, ради себя самой тебе нужно скорее уйти. Забудь его. Этот мир полон таких замечательных чудес, каких ты и представить себе не можешь.

Стоя позади, Син Юнь молча изучал взглядом Шэнь Ли. Сяо Хэ тоже уставилась на нее потерянным взглядом, а затем опустила голову.

– Вы свободны, а я… – сказала она и вновь замолчала, после чего, зарыв голову меж колен, упрямо продолжила: – Я не согласна. Я хочу спросить его… Неужели за все те дни, что мы провели вместе, не было ни одного мгновения, когда, глядя на меня, он думал только обо мне, а не о спасении супруги?.. Неужели я ни разу не была для него важнее, чем она?

Шэнь Ли с Син Юнем переглянулись.

– Тогда ступай и спроси. Нужно окончательно убить эту надежду, – сказал юноша.

Уголок рта Шэнь Ли дернулся.

«Что тут еще спрашивать? Разве все и так не ясно? Да будь Сяо Хэ хоть во всем лучше той женщины, принц Жуй все равно любит не ее. С чувствами так бывает: как бы сильно ты кого-то ни любил, порой его сердце оказывается уже занято», – подумала она. Однако, видя упорство девчонки, Лазурная Принцесса проглотила просящиеся наружу слова и вместо этого сказала:

– Ладно, пойдем. Только ты останешься в проходе. Син Юнь, ты спрячешь ее за собой, а я уведу принца Жуя. Тогда ты вдоволь сможешь наглядеться на его жену.

Так или иначе, женщина уже была мертва, вряд ли Сяо Хэ могла ей как-то навредить.

Духовная сила Лазурной Принцессы переместила троицу в проход к подземным покоям. Шэнь Ли бросила на Син Юня выразительный взгляд, и тот послушно загородил собой Сяо Хэ, после чего сама Лазурная Принцесса переступила порог комнаты. Принц Жуй по-прежнему сидел на краю постели и безотрывно смотрел на супругу.

– Я расправилась с Сяо Хэ, – обратилась к нему девушка.

Тихие бесстрастные слова отдались в подземелье эхом, и принц замер. Он не обернулся, поэтому Шэнь Ли продолжила:

– Разгневанные духи-оборотни успокоились. Я пришла, чтобы вернуть тебя на поверхность.

Долгое время в комнате царила тишина, пока ее внезапно не нарушил тихий смешок принца и хриплые слова:

– Зачем мне возвращаться? – Он склонился к жене и оставил на ее ледяном лбу осторожный поцелуй. – Е Ши уже не очнется, так какая разница, будет ли жить Чжу Чэнцзинь?

Ладони скрытой в темноте прохода Сяо Хэ сжались в кулаки, ее взгляд окончательно погас.

– Чжу Чэнцзинь жаждал слишком многого: и императорского трона, и военной власти. Е Ши была для меня всего лишь женщиной, не более, и я полагал, что чувств во мне нет. Однако спустя годы оказалось, что любовь к ней давно пропитала все мое существо. Каждый день