Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд

— Довольно на сегодня, Федор Петрович. Татьяна еще слаба после болезни. Разве не видите, что она бредит? Какие сущности? Какие припарки? Откуда у крепостной девки возьмутся подобные идеи?

— Да-да, Дмитрий Николаевич, вы безусловно правы, — засуетился доктор, собирая инструменты. — Но я просто обязан навестить Татьяну через пару дней. С вашего дозволения, разумеется. Тогда мы и продолжим наш спор. Поистине, пути Господни неисповедимы.

— Дмитрий Николаевич, а почему вы считаете, что идеи должны зависеть от сословия? — я возмущенно посмотрела на графа. — Болезнь не спрашивает паспорт, если решила сожрать человека. Федор Петрович, послушайте меня. В ваших больницах люди часто мрут в очередях, не дождавшись помощи. Почему бы не ввести сортировку? Тех, кто на грани смерти сразу пропускать вперед — к лучшим врачам. Тех, кто способен подождать — в сторону. А еще можно создать «летучие отряды». В смысле, быстрые кареты с лекарем и сумкой инструментов, которые будут дежурить в городе. В этом случае не больной будет ползти к вам, теряя кровь и драгоценные минуты жизни, а помощь сама поспешит к нему.

— Сортировка? Отряды? — Гааз подскочил со стула, едва не опрокинув саквояж. — Боже мой! Это же гениально. И так просто! Дитя мое, где вы могли услышать об этом?

— Сама придумала, — пожала плечами. — Когда не приходится надрываться, таская мешки с углем, мысли посещают удивительно ясные.

— Татьяна! — Дмитрий вскипел от ярости, что я позволила себе перечить ему при людях. Он бесцеремонно задвинул доктора назад и схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Ты играешь с огнем! Откуда ты набралась подобных идей?

— Оттуда же, откуда взяла правду о вашем восстании, Дмитрий Николаевич, — прошептала так тихо, чтобы услышал только граф. — Мне много чего известно об этом времени и об ошибках, которые стоили стране тысячи жизней. Если желаете прослыть реформатором, слушайте меня. Или продолжайте споры о свободе с Рылеевым, пока вас обоих не вздернули на виселице!

Глава 23

Шереметев отпрянул от меня, как ужаленный. К счастью, Гааз меня не слышал. Он лихорадочно записывал что-то в блокноте, бормоча под нос: «Спирт… Огонь… Летучие кареты… Господи, как же просто!»

— Федор Петрович, полагаю, осмотр закончен? — ледяным тоном поинтересовался граф. — Мои люди вас проводят.

— Да, Ваше Сиятельство… Разумеется… — Гааз растерянно кивнул и светлым взглядом посмотрел на меня. — Благодарю вас, Татьяна, — порывисто наклонился ко мне и поцеловал мою руку. — Вы дали мне больше, чем я смог дать вам. Будьте уверены, я обязательно введу новые правила в больнице.

Когда за доктором закрылась дверь, Дмитрий готов был испепелить меня на месте.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — сорвался он на крик. — Гааз — не просто лекарь. К этому человеку прислушивается сам государь! Ты вложила ему в голову идеи, которые перевернут медицинское ведомство. А ты… Ты же просто горничная!

— Незачем так орать, Дмитрий Николаевич, — я устало откинулась на подушки. — И ревновать меня к старику-доктору — тоже.

— Ревновать? — граф опешил. — Я… Я не ревную. Просто возмущен твоей дерзостью.

— Конечно, вы же за меня беспокоились, когда буквально вытолкали доктора взашей, — я покачала головой. — И зубами скрипели тут исключительно от волнения. И до сих пор стискиваете кулаки тоже из-за него.

Шереметев шумно выдохнул и промолчал. Он присел рядом и протянул руку, касаясь моей пряди волос и нежно заправляя ее за ухо.

— Ты пугаешь меня, Таня, — прошептал, наклоняясь так близко, что я ощутила его дыхание на коже. — Пугаешь и восхищаешь одновременно. Гааз смотрел на тебя, как на святую. А я гляжу и до сих пор не могу понять, то ли мне тебя на цепь посадить, чтобы никто не украл, то ли…

— Лучше дайте мне свободу, — выдохнула прямо ему в губы. — Свободу и право голоса. Я же могу быть полезной не только в вашей постели.

Дмитрий шумно вздохнул, коснулся моего лба своим и положил ладонь мне на затылок.

— Я дам гораздо больше, если ты всегда будешь со мной, — его губы мазнули по моей щеке, сместились к уголку губ и замерли, словно спрашивая разрешения.

Но я едва заметно дернулась, и этого хватило, чтобы он горько усмехнулся и отстранился от меня.

— Отдыхай, Таня, — бросил, резко поднимаясь. — И больше не спорь с доктором так пылко. Мне не нравится, когда другие мужчины на тебя смотрят. Даже если это святой Гааз.

Дверь за графом громко захлопнулась, оставляя меня одну в тишине бельэтажа. Я закусила нижнюю губу и осмотрелась, думая, чем себя занять.

Отдыхать? Как же! Да тут свихнуться можно, если не заниматься делом.

Дома я могла бы заказать пиццу, включить телик и весь день смотреть сериалы, чтобы заглушить панику. А здесь единственное развлечение состояло в том, чтобы лежать на кровати, рассматривать лепнину на потолке и ждать неизвестно чего.

Ну уж нет! — я решительно поднялась и дернула шнурок звонка, вызывающего прислугу.

Фекла примчалась уже через пару минут, чтобы помочь умыться, одеться и заплести волосы. Затем мы вместе позавтракали, после чего я отправилась по служебным лестницам в сторону бельевой. Лучше уж Прасковье помогу, чем буду сходить с ума от безделья в четырех стенах.

— Окаянная девка! — завидев меня, экономка всплеснула руками. — Тебе же барин велел лежать. А ну, марш обратно! Не навлекай гнев господский!

— Прасковья Ивановна, миленькая, сил уже нет бездельничать, — сложила брови домиком. — Дайте, хоть счета проверю. Одной-то рукой я писать могу, да и голова, слава богу, не пострадала.

— Как же, не пострадала, — пробурчала под нос экономка, но амбарную книгу подала.

Моя помощь требовалась ей, как воздух.