Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд

До обеда Дмитрий пропадал в казармах, а вот после, как вернулся, сразу отправился искать меня. Я нарочно не подавала виду, что заметила его присутствие. А он кружил рядом, постоянно дергая Прасковью и выспрашивая о каких-то мелочах.

Вечером, на моей счастье, граф отсутствовал, отправившись в гости к одному из своих друзей. А на следующий день еще до ухода в казарму придумал мне занятие — разбирать его старые письма и сортировать их по значимости. Главное, чтобы постоянно находилась при нем, чуть ли не в одной комнате.

Сразу после обеда к Шереметеву прибыл приказчик с докладом о делах и кучей документов на подпись. Пока Дмитрий разбирался с бумагами, я тихо сидела в сторонке, внимательно прислушиваясь к разговору. Периодически ощущала на себе его пристальный взгляд, и в такие моменты приказчику приходилось дважды повторять одни и те де фразы.

Не успел граф закончить с делами, как Архип доложил, что прибыл доктор Гааз. В съехавшем набок парике и запотевших очках, он буквально влетел в библиотеку, просияв радостным взглядом при виде меня.

— Дмитрий Николаевич, свершилось чудо! — заявил он с порога и ринулся ко мне, хватая за руку. — Ваша Татьяна — настоящая кудесница! Не далее, как вчера, к нам поступил пациент с раздробленной рукой. Мы пропустили его вперед, прокипятили инструменты, сполоснули руки спиртом и… Знаете что?

— Думаю, вы нам расскажете? — Дмитрий сузил глаза до узких щелочек, глядя на то, как доктор держит в руках мою ладонь.

— А случилось то, что лихорадки до сих пор нет! — выпалил Гааз. — Рана чистая, никакой гнили и дурного запаха! Коллеги поначалу смеялись, называли меня сумасшедшим, но результаты оказались неоспоримыми!

— Вот как? — Дмитрий, хмурясь, поднялся из-за стола. Он посмотрел на меня, потом на доктора. — Вы хотите сказать, что слова Татьяны имеют под собой научное обоснование?

— Да какая разница, научное или божественное! — Федор Петрович выдохнул и утер пот со лба платком, извлеченным из внутреннего кармана сюртука. — Главное, что совет Татьяны сработал. Если мы распространим ее правила на все больницы, то спасем тысячи людей! А если идея еще и научно подтвердится, то мы произведем революцию в медицине!

Шумно втянув воздух, Дмитрий замолчал, расхаживая из одного угла кабинета в другой. На его лице отображался мыслительный процесс, будто он взвешивал риски и просчитывал, во что обойдутся подобные нововведения.

— Завтра же мы посетим больничный флигель! — выпалил он, остановившись напротив меня. — Я не допущу, чтобы в моих больницах люди гибли из-за простого мытья рук. Татьяна, ты отправшься со мной!

— В качестве кого, Дмитрий Николаевич? — иронично приподняла бровь. — Крепостной девки, у которой не может быть собственного мнения?

— В качестве моего личного советника, — граф шагнул ко мне вплотную, нависая своим немаленьким ростом.

У прежней Татьяны от подобного властного тона и близости сильного мужчины, наверное, подкашивались ноги. А вот у меня его командный тон вызывал желание спорить.

— Не вздумай перечить! — Дмитрий пресек мой порыв на корню. — Это приказ!

— Как будет угодно Вашему Сиятельству, — я присела в поклоне, кусая губы, чтобы не показать, как заныла в этот момент рука.

Глава 24

На следующий день мы с Дмитрием появились в Странноприимном доме. Отчего-то я чувствовала себя самозванкой. Совесть точил крохотный червячок сомнений, что нельзя присваивать себе авторство чужих открытий. Но, с другой стороны, ждать еще семьдесят пять лет, пока это случится, тоже не дело. Люди погибали уже сейчас, и я могла оказаться следующей.

При нашем появлении работники выстроились в ряд. Дмитрий представил меня, как помощницу, а затем познакомил с персоналом. Доктор Ремез с одутловатым лицом и колючими глазами, встретил мои нововведения в штыки.

— Помилуйте, Ваше Сиятельство, — он склонил голову в поклоне. — Мы занимается наукой десятилетиями. А теперь должны слушать советы крепостной? Спирт, кипяток… Это же бабские причуды! Суеверия из деревни. Лихорадка рождается из миазмов в воздухе и не зависит от чистоты ножа.

— В моем доме эти «бабские причуды» будут спасать жизни! — угрожающе тихо произнес Шереметев. — Либо вы подчиняетесь приказу, либо завтра же ищите другую работу.

Лекари притихли. Страх перед графом оказался сильнее профессиональной спеси, поэтому они вынуждены были подчиниться. На словах, а вот на деле…

Сразу после объявления о новых правилах мы прошли в палаты, чтобы взглянуть на больных.

Ремез, желая проявить рвение, направился к мужику с окровавленной повязкой на голове. Он уже протянул к нему ладонь с черной каймой под ногтями, чтобы сорвать бинт, когда я в ужасе вскрикнула:

— Стойте! Вы не прикоснетесь к нему этими руками!

— Да как ты смеешь?! — Ремез замер, багровея от ярости.

— Смею, потому что не желаю видеть, как вы его убиваете, — смело встретила его взгляд. — Вымойте руки немедленно и вычистите грязь из-под ногтей! А после — протрите спиртом каждую складку на пальцах, каждый ноготь.

— Дмитрий Николаевич, вы слышите? — лекарь обратился к графу в поисках поддержки. — Неслыханное унижение, чтобы какая-то девка указывала…

— Выполнять! — рявкнул Шереметев. — Или я сам окуну вас в этот таз с головой.

Лекарь, скрипнув зубами от злости, подошел к тазу и принялся яростно отмывать руки. Другие врачи шептались в углу, бросая на меня ненавистные взгляды. Они явно считали меня выскочкой, посягнувшей на их священное право лечить так, как их учили сто лет назад.

— Теперь инструменты, — я не удовлетворилась только лишь руками. — Прокалите их над огнем или же бросьте в кипяток.

У Ремеза чуть пар из ноздрей не пошел, когда он вынужден был исполнить и эту мою «прихоть». Если бы не Дмитрий, стоящий за моей спиной, доктор никогда бы мне не подчинился.

— Довольна? — негромко поинтересовался Шереметев, когда мы вышли в коридор из