Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

можешь спрыгнуть с него, вернуться к Белым Стенам, но внутрь попасть больше не сможешь: они перепрограммированы и на твою кровь не среагируют. Единственный шанс встретить меня ещё раз, а также спасти капитана и вернуть своё оружие: добраться до конца маршрута. Ты будешь следовать от одной точки к другой, получая в каждой из них информацию о нахождении следующей. Первая точка находится в двенадцати часах отсюда – до неё ты доберёшься поездом. Оказавшись там, ты узнаешь, куда двигаться дальше. Это будет сложное путешествие, и успешно завершить его ты сможешь, только если твоё тело примет плоть Гелиона. Сначала ты не заметишь, что твои способности растут, и более того тебе может показаться, что вирус РПГ снова начал влиять на твоё сознание. Но чем дольше в тебе будет плоть Гелиона, тем сильнее ты будешь становиться. В конечном счёте ты либо научишься жить в новых условиях, либо твоё сознание окончательно отторгнет плоть Гелиона с необратимыми, а быть может и фатальными для тебя последствиями. Если бы Гелион коснулся тебя напрямую, таких сложностей с интеграцией бы не возникло, но ты получил плоть через посредника – меня, и я не могу гарантировать, что она приживётся, хоть в нас и течёт кровь одного первоносителя – моей матери: она несла плоть Гелиона одной из первых.

– Ну, кто-то несёт плоть Гелиона, а кто-то непонятную хуйню, – глубокомысленно заметил я.

Честно сказать, я особо даже и не слушал этого мудилу: я сверлил глазами ствол в его кобуре, который был всего-то в каких-то тридцати сантиметрах от меня. Успею ли я его выхватить?

– Не успеешь, – словно прочитал мои мысли уёбок.

Лифт остановился, дверь открылась. Мы реально стояли на ебучем вокзале. Выехали, походу, прямо на платформу, потому что я смотрел на ебучий поезд, стоящий всего в нескольких шагах от меня: поезд дальнего следования, старого образца, в народе именуемый "Чух-чух".

На перроне никого не было, лишь пара Стражей таскали какие-то ящики в вагон. Сквозь окна было видно, что в поезде никого нет.

Хуйло принялся расстёгивать мои наручники, в этот момент я впервые заметил, что на его левой руке не хватает пальцев.

– У тебя пальцев не хватает, дебил, – предупредил бедолагу я, кивая на обрубок.

– Я знаю, – кивнул он. – Сейчас ты зайдёшь в поезд, в четвёртый вагон, и займёшь любое купе. В Санкт-Петербурге тебя встретят и укажут следующую точку путешествия.

Глава А5. Стрельба из огнемёта

Сижу в купе. Недавно проснулся. Спать в поезд ништяк: качает, ритмично стучат колёса, никто не мешает, и не нужно беспокоиться, что тебя трахнет какой-нибудь медведь, унюхавший твою жопу из леса – поезд он хуй догонит. Заебись, короче. И, кстати, теперь понимаю, почему такие поезда называют "Чух-чух": реально чух-чухают, суки.

Из минусов: нет хавчика. Я обошёл весь поезд и не нашёл в нём ничего, кроме ящиков со всякой медицинской или научной хуетой, которые натаскали сюда Стражи. Пустые купе, пустые вагоны, включая вагон-ресторан. Я дошёл и до кабины пилота, или кто там управляет поездами, но, оказалось, что этим поездом никто нихуя не управляет, точнее управляет, походу, автопилот, потому что поезд сбрасывал скорость перед поворотами, разгонялся на прямых отрезках и вообще, вёл себя, как вполне управляемый. В моменте я подумывал спрыгнуть с него и съебать к хуям по своим делам, но потом вспомнил, что дел у меня особо-то никаких и нет. Вернуться обратно в свой город? Хули я там забыл?

Короче, решил, что хер с ним: пока поиграю в это "загадочное путешествие", предложенное шизиком с наспех заштопанным ебальником, а там видно будет: найду занятие поинтереснее – сольюсь.

Вот и сижу теперь: пялюсь в ебучее окно от нехуй делать. Деревья, деревья, деревья – ненавижу, блять, деревья. Самое хуёвое, что я в душе не ебу, сколько мне ещё ехать. Хотя нет, самое хуёвое, что хавчика нет. Сука, даже пообедать не дал, пидор, а я ведь за последние полтора года привык хорошо питаться, по три раза в день, с компотиком, пирожными и горячим супом. Эх, надо было оставаться там. А что? Сказал бы "иди на хуй", да не стал бы выходить из камеры. Может, подрался бы ещё, покричал, поупирался, и всё – дело в шляпе, ведь, как я понял, этот поезд никого не ждал и отъезжал строго в определённое время, иначе нахуй бы меня этот кривоёблый поторапливал так.

Хотя, хули сейчас-то размышлять уже? Проебал я свой шанс на спокойную жизнь с пиздатым хавчиком и книжками, проебал…

Книжки… Я б ща книжечку почитал бы, ох почитал…

Прошло ещё хуй знает сколько времени. Я успел окончательно заебаться смотреть в окно, поспать, погулять по вагонам, выцарапать на столе найденным на полу саморезом кучу матерных слов и хуёв разного размера, а за окнами по-прежнему был один сплошной лес, чтоб ему обосраться. Хотя пизжу – иногда мелькали поля, станции, небольшие деревни какие-то, но они так быстро проносились за окнами, что не успевали разбавить собой нескончаемые виды лесов хоть в сколько-нибудь значимой мере.

Словно прочитав мои мысли, деревья за окном отступили – поезд поехал через поле.

Может, спрыгнуть тут? Ягод поискать, или, может, белку какую найти и палкой захуячить, а то жрать охота, пиздец: в животе урчит так, что уши закладывает.

Поезд начал сбрасывать скорость. Сначала я решил, что подходим к повороту, но мы ехали всё медленнее и медленнее. Вот мы уже едва плетёмся – так оттормаживаться можно, только если на разворот собрался идти…

Неужели приехали, блять? Перегнулся через стол, чтобы видеть подальше вперёд состава. Я, конечно, не бывал в Петербурге, но это явно не он: ко мне приближались деревенские дома, неасфальтированные дороги, кусты, трава, ларьки какие-то, припаркованные автобусы, полусгнившие.

Нет, это точно не Петербург…

Наконец, поезд со скрипом остановился на станции.

Качнуло.

– Внимание, поезд не может продолжать движение: на путях посторонний объект, – сообщил безучастный женский голос из динамиков над окном. – Вам придётся очистить пути, Йонг.

Сначала я думал шугануться от неожиданности, но потом опомнился: на меня, блять, гигантская человеческая тефтеля нападала: стыдно теперь даже вздрагивать от такой мелочи, как внезапно раздавшийся из динамиков голос, пусть даже он и обратился персонально ко мне.

– Хуёнг, – огрызнулся я с невозмутимым видом. – Никуда я, блять, не пойду. Я к вам в работнички не нанимался. Сами сюда пиздуйте и очищайте свои ебучие пути.

Понятно, что связь односторонняя, но, думаю, они и без слов поймут, что хуй я