Некрохакер Гробницы - Сергей Александрович Плотников

— И ты смеешься? — я уселся за стол напротив нее.

— Ага, — Олла снова хихикнула. — Тея хорошо меня знает.

Я только покачал головой. Загадочные женские души!

— Ой! — Олла спохватилась. — Давай я тебе тосты сыром намажу?

— Спасибо, читай, — отмахнулся я. — Сам намажу. Я же знаю, как тебе редко удается почитать.

— Да ну его, — Олла отложила книгу. — Честно говоря, с тобой мне еще реже удается посидеть, — она улыбнулась, видимо, чтобы я не посчитал ее слова упреком.

— Да, что-то я увлекся… — вздохнул я. — Наверное, все никак не могу привыкнуть, что больше никуда не нужно бежать и пробиваться. Что все нужное оборудование, материалы, расходники и прочее необходимое я могу получить прямо здесь, не готовя переход в более старший мир. И что уже обеспечил себе и всем вам легальное, максимально удобное положение. Умом понимаю, что все хорошо, а вот подспудно словно что-то продолжает толкать в спину. Даже в выходные все время нахожу себе и всем занятия. Вот Элсин и посчитал, что мне нужно притормозить и расслабиться. Желательно лёжа и закрыв глаза.

Удивительная позиция для немертвого, особенно для немертвого ученого. Я уже нагляделся на коллег, которые тут не то что годами — веками отпуск не берут!

— У него хорошая память и богатый педагогический опыт, — заметила Олла. — А над чем ты работаешь?

— Знаешь, такое впечатление, что надо всем подряд, — внезапно для себя понял я. Так удивился, что даже покачал головой: вот мол де, как бывает-то. — Если выбрать самое главное для нас всех, продолжаю изыскания по поэтапному омоложению организма. Теперь у меня не просто есть постоянный доступ к микроскопу. Еще, благодаря Тее, я использую в качестве источника света миниатюрные плазмоиды! Этого хватило, чтобы разобраться, какие клетки стимулировать Жизнью для регенерации утраченного с возрастом тимуса! Правда, там еще Огнем приходится аккуратно выжигать наросшую жировую ткань, чтобы место для регенерации железы освободить, но кролики ничего не чувствуют даже без обезболивания. Эффект поразительный, особенно на самых старых особях: мех становится как у молодых, мышечный тонус возвращается, аппетит растет…

Минут десять я посвящал жену в тонкости геронтологических изысканий, потом переключился на свои «пчелиные» эксперименты (напомнив, что эту сторону моей научной работы надо хранить в тайне от Ройги), потом мой рассказ как-то сам собой перескочил на немертвые протезы, дальнейшее совершенствование которых подкидывало все больше и больше подводных камней, потом перешел к объяснению работы своих плазмоидов-«солнышек»… Олла тем временем налила мне чай, сделала несколько бутербродов, подложила на тарелочку нарезанные фрукты и слушала, подперев щеку рукой.

— Ты слушаешь с таким выражением! — сказал я с улыбкой. — «Ничего не понимаю, но как он красиво говорит»!

Кажется, когда я углубился в математику и физику плазмы, супруга окончательно потеряла нить повествования. Но до этого-то держалась!

Олла засмеялась в ответ.

— Почти! Я все-таки честно стараюсь понять — зря, что ли, учусь? И еще думаю, какой у меня умный муж.

На этих словах она слегка порозовела.

— А у меня — очень умная жена, — не остался я в долгу, искренне ей восхищаясь. И решил, что пора завязывать с высоконаучным монологом. Выходной у меня или нет? — Кстати, а книжка-то о чем? Над чем ты так смеялась? А то, честно говоря, у девчонок наших боялся спрашивать — они так рыдают.

— О! — воскликнула Олла. — Знаешь, оно такое… мне даже трудно тебе объяснить! Стиль такой высокопарный… а сюжет… Рассказать? — Я кивнул. — Ну, жил-был юноша, обычный горожанин, сын пекаря, и влюбился он в девушку, дочку алхимика. Начинается, когда они еще подростки. А еще он дружит с маленькой девочкой, дочкой подмастерья его отца — игрушки ей мастерит, всякое такое. В общем, он любит дочку алхимика, жить не может, она над ним смеется, но там события всякие, он ей помогает несколько раз, в общем, она тоже в него влюбляется. Но ее родители против, чтобы она с ним даже дружила, потому что они считают пекаря ниже алхимика…

Я кивнул. Пока, вроде, ничего особенного.

— Ну вот, а потом вдруг р-раз — и у парня манифестация Воздуха! Его тут же забирают на обучение, отец получает пост королевского придворного пекаря, вся семья переезжает в столицу. Он там учится, становится крутым магом, помогает разыскать в лесу каких-то предателей, потом еще пиратов в море разгоняет — кстати, всякие приключения, очень интересно, только пафоса много. Весь этот юноша такой из себя прекрасный, благородный… О, кстати! Он там в какой-то момент встречается опять с девочкой, с которой в детстве дружил, игрушки ей делал! У нее, оказывается, открылся дар Смерти, она там пиратов ловит вместе со своей наставницей — и ее убивают по ходу, очень трагическая сцена…

— Совсем убивают?

— Нет, не совсем, некромантша же. Но вот ей приходится немертвой стать, она очень переживает, потому что в кого-то шибко влюблена, и теперь, мол, все, надежды нет — кому она нужна, немертвая, даже ребенка не родит! Герой ее очень сильно утешает, но девушка все равно безутешна. Ну и вот, потом он возвращается в родной город, идет к той своей любимой девушке и делает ей предложение. А дочка алхимика внезапно против! Ей кажется, что он ее разлюбил и просто так предложение сделал, по обязанности!

— Глупость какая, — удивился я.

— Ага, я тут первый раз начала смеяться! Она еще ему в таких выражениях отказывает… «Мэтр Воздуха, моя душа отказывается принять то, что должно быть предложено женщине более высоких достоинств…»

— У нее грудь маленькая? — уточнил я.

Олла хрюкнула снова.

— Не знаю! Не сказано. А, хотя нет! Сказано, что «весь ее облик дышал изяществом» или как-то так.

— Маленькая, — я уверился в своем выводе.

Олла захихикала сильнее.

— Если хочешь, чтобы я рассказывала дальше, не смеши меня сильнее!

— Давай-давай, рассказывай, хочу, конечно!

— О, дальше начинается трагедия. Ее родители все-таки буквально впихивают главному герою девицу, женой, не женой, им прямо все равно — стихийный маг же! Ну, он благородный, берет ее с собой в столицу, селит в отдельном доме, ходит в гости, ни к чему не принуждает…

Я тоже начал хихикать.

—