Иной путь хищника - Анатолий

Мальчик промолчал. Тэо не давил. Просто сказал — и отпустил.

— Я знаю про Кунь-Лунь, — продолжил Тэо. — Камар-Тадж и Кунь-Лунь не союзники, но и не враги. Мы работаем с разными аспектами реальности. Они — с телом и энергией. Мы — с пространством и измерениями. Но кое в чём мы пересекаемся: оба не любим Руку.

Он развернул один из свитков. Карта — не современная, не бумажная, нарисованная от руки на чём-то, что напоминало тонкую кожу. Горный хребет, отметки, символы, которые Георгий не знал, но Тэо, очевидно, там всё прекрасно понимал.

Георгий подался вперёд — к карте. «Это же… это карта с тысячелетней историей. Руками мастеров. На материале, который… так, стоп. Не анализируй. Смотри. Это карта к Кунь-Луню. Настоящая. Ручной работы. Сияющая, если присмотреться — линии чуть мерцают. Это не бумага. Это… это сокровище. А он таскает его как утреннюю газету.»

— Портал в Кунь-Лунь открывается через два месяца. Может, чуть меньше. Я не знаю точной даты — Древняя знает, но её нет. Однако я знаю, где он откроется: хребет Кунь-Лунь, конкретная точка, которая меняется каждый цикл. Наши мастера фиксировали каждый портал за последние тысячу лет. — Он ткнул пальцем в отметку на карте. — Вот эта.

Георгий смотрел на карту, и внутри — там, где работала та часть, которая считала и планировала, — деталь встала на место с тихим щелчком. Маг не просто подслушал разговор. Маг пришёл подготовленный. Со свитками, с координатами, с готовностью. Это значило, что он давно определился с тем, что обязательно им поможет.

— Ты предлагаешь доставить нас туда? — спросил Георгий.

— Я предлагаю больше, — Тэо свернул карту. — Камар-Тадж — ваш дом до открытия портала. Еда, крыша, защита. Обучение — не боевое, у нас другие методы, но базовый контроль энергии вам не повредит. Вашей матери — тем более. Одиннадцать лет в лагере Руки оставляют следы. Не физические. Энергетические. Холодные пятна, о которых вы, наверное, знаете.

Он кивнул. Он знал. Чувствовал их на себе: тяжесть в костях, которая не была усталостью, тонкий налёт, который не смывался. А Итсу жила в этом одиннадцать лет — вдвое дольше, чем он.

— Я могу показать, как очистить каналы, — продолжил Тэо. — Не лечение — обслуживание. Профилактика, чтобы в организме всё работало как надо. Это не сделает вас магами. Но уберёт то, что Рука в вас вложила.

Он посмотрел на Итсу. Она слушала молча, и в её лице было ожидание. Она ждала, пока Кай оценит предложение. Он знал этот мир лучше, и она это приняла.

Мальчик оценивал. Быстро, по привычке: цель, условия, риски, средства.

Два месяца в Камар-Тадже — два месяца, когда Рука не знает, где они. Два месяца на восстановление, очистку, подготовку. Тэо предлагает обучение — обслуживание. Чистка. Настройка. То, что нужно сделать с телом, которое пять лет работало в агрессивной среде.

Портал откроется через два месяца. Тэо знает, где. Тэо может доставить. Это решает вопрос, который Георгий не мог решить сам: десятилетний мальчик и женщина без документов через Тибет — задача невыполнимая. С магом, который умеет открывать порталы, — операция.

Тэо не просит ничего взамен. Пока. Это значит, что он считает помощь достаточно правильной. Человек, которого вытащили из ямы, — знает.

— Мы остаёмся, — сказал он. Посмотрел на Итсу. Она кивнула. Один раз. Твёрдо.

Тэо кивнул в ответ. Встал. Посмотрел на них обоих — на женщину с прямой спиной и седой прядью, которая провела в каменном мешке одиннадцать лет, и на мальчика, который для десяти лет был слишком взрослым. Но так бывает: он не первый и, увы, не последний. В его взгляде — то, что Георгий уже видел: понимание. Тихое, без жалости и без пафоса. Учитель, который знает, что ученик уже многому научился, но не тому, чему хотел бы учить.

— Тогда начнём сегодня, — сказал он. — После завтрака.

Он ушёл. Рыжая посмотрела ему вслед, потом на мальчика, моргнула — кончик хвоста мигнул дважды — и потрусила за Тэо.

Кай стоял во дворе. Солнце грело спину. Настоящее. Живое. Его.

Итсу подошла, встала рядом. Молча. Их плечи соприкасались.

— Два месяца, — мягко сказала она.

— Два месяца, — повторил он. — Потом Кунь-Лунь.

— А если не откроется?

— Откроется. Это не везение. Это расчёт.

Итсу посмотрела на него. В её глазах — что-то третье, что не имело названия, но имело вес. Тяжесть, которую нельзя взвесить, но можно нести. Она несла её одиннадцать лет. Он нёс её пять. Теперь они несли вместе.

Дворик Камар-Таджа пах чаем, пылью и тишиной, которая не давила. Верёвки с бельём колыхались на ветру. В углу седая женщина в тёмно-красном поливала свой куст — тот, с белыми цветами, — и вода из ковшика текла не вниз, а по дуге, как будто куст тянул её к себе. Резьба на стенах спала, ждала света. Где-то наверху, в измерении, до которого нет дороги, Древняя усмиряла демона. Где-то далеко, в каменном зале с символами Зверя, Мураками отдавал приказы. Где-то в горах, которых ещё нужно достичь, ждал портал в город, построенный из обломков инопланетного корабля.

А Георгий, или всё же Кай? Стоял во дворе и чувствовал солнце на коже. Настоящее. Живое.

Глава 11

Два месяца в Камар‑Тадже сложились не в расписание, а в узор из одних и тех же маленьких вещей, которые день за днём становились привычными.

Утро начиналось одинаково: Кай вставал до рассвета, делал разминку, бегал по периметру двора. Сорок шагов туда, сорок обратно — старые числа, старая привычка. Но теперь он замечал не только углы и двери, а ещё и то, как меняется воздух. В первые дни Георгий считал каждый вдох, чтобы держать себя в узде. Потом перестал. Просто дышал.

Стеклянный колокольчик звонил три раза, и двор оживал. Резьба на стенах просыпалась вместе с первыми лучами света: спирали раскручивались, карты созвездий проступали и гасли, когда тень от карниза накрывала их. Кай бежал мимо, и стены оживали на его глазах. Каждый