Преступление по Достоевскому - Анна Игоревна Рудианова

— За взрослые игры. Но вам они не по карману.

Послышался смех и улюлюканье.

Ну всё, записали меня в развратницы. Значит, будем соответствовать. Я поправила шляпку и накрутила на указательный палец локон светлых волос.

— Подумайте, кому верить самому Ставрогину или его матери...

— Ладно. Двое городовых. С утра до ночи подле вашего дома стоять будутъ. На три дня, — сдался полицейский. Усы у него топорщились от перенапряжения.

— Может, на неделю? И пусть станут незаметными, как зарплата дворника.

— Это как?

— Незаметные совсем, как шпионы. Пусть переоденутся, чтоб не спалили их раньше времени. На живца же ловить будем. На меня то есть.

37.

37.

Лучшие сообщники — сытые.

#МариАрмия

И мы пошли праздновать.

Почему?

Потому что я порядком задолбалась вкушать удары судьбы и захотелось просто вкушать. Расслабиться и насладиться моментом.

Кто знает, когда меня в очередной раз придут бить. Надоело.

— А это? — Шатов перевёл указательный на двух людей в форме, теперь следующих за мной как приклеенные.

— Это невидимые защитники, мои ангелы-хранители, — я обернулась к ребятам. — Но пока слишком заметные. Как звать?

— Иван и Матвей, мы поняли, барышня, не переживайте. Костюмы сменим, — городовые поклонились и убежали.

Отличная охрана.

А я повела свою армию в ресторан.

Тут он был один, прямо так и назывался «РесторанЪ». Капитан Очевидность им бы памятник поставил.

Вот кто бы мне сказал, что я увижу живого медведя не в цирке, а в ресторане, никогда бы не поверила. Ну и про жизнь в романе — тоже не поверила бы. Но огромный живой медведь как-то совсем из колеи выбил.

Стояло это чудовище прямо на входе в ресторан на задних лапах и приветливо махало гостям передними. Держал его за поводок бородатый цыган, не внушающий доверия. И несмотря на намордник, было страшно.

Я б в такое место не пошла. Но судя по восторгу Васьки и Шатова — это был лучший ресторан в городе.

Ресторан расположился тут же на Соборной площади, в двух шагах от губернаторского дома, я его ещё на сходке рабочих приметила. Трёхэтажное здание с колоннами у входа и вывеской из чёрного дерева с позолоченными буквами. Над дверью горел фонарь на керосине и отбрасывал длинную тень на мостовую, выложенную булыжником. Была уже почти полночь, и надо бы пойти спать, но денёк выдался ужасный. Погода была прекрасной. В связи с этим в первом часу принцесса решила покутить. Устала просто.

— Но мест нет, сожалеем-с, уважаемые гости, — раскланялся мужчина в красной рубахе и с полотенцем, перекинутым через локоть.

И на Ваську красноречиво посмотрел.

То есть он нас не пускает, потому что мы бедные?

Но я в романе! Здесь нет понятия «бедность»!

— Уважаемый, мы целый день работали и теперь очень голодны, почти как ваш мишка, — я мило улыбнулась.

Да, до «Мишлена» вам семимильными зигзагами шагать.

(примечание: старейший и самый авторитетный в мире гастрономический гид, выпускаемый французской шинной компанией Michelin с 1900 года.)

Швейцар покосился на мою одежду, перчатки и шляпку, изрядно помятые в участке, и всё равно покачал головой.

— Госпожа, очень, безмерно, чрезвычайно-с сожалеем-с, мест нет. Да и поздно уже детям в ресторан-с…

— А я думаю, что ради подписи Ставрогина, вы найдёте, где нас устроить, — и я похлопала себя по карманам и протянула мужчине сложенную вчетверо бумагу. — Расписка от Николая Всеволодовича. Он поручается за мой счёт и за гостей, которых я приведу.

Я размяла пальцы. Расписки разлетались с пугающей скоростью, осталось всего несколько. Опять подделывать векселя и идти к ростовщику…

Из-за медведя вышел на шум второй мужичок, представительнее первого, и борода у него была длиннее, и одежда поприличней, долго вглядывался в бумагу, вертел её в руках, смотрел на свет и даже лизнул. Потом кивнул.

— Прошу вас, — он гостеприимно протянул руку в зал.

Нас провели за стол у окна, отгороженный ширмой.

Подали закуски, суп, жареную рыбу, вино. Мальчик ел так, будто боялся, что еду уберут. Шатов сначала не трогал ничего, но потом, увидев, как Васька улыбнулся супу, тоже взял ложку. Он не торопился, двигался медленно и с достоинством. А вот Кириллов себе ни в чём не отказывал и соревновался в поедании сёмги с Васькой.

Он немного нервничал, но постепенно напитки и горячая вкусная еда его расслабили.

— Вы меня несколько пугаете, Мария Тимофеевна, — признался Кириллов.

Я же наслаждалась, наконец, комфортом и спокойствием. Жизнь налаживалась, скоро я свалю отсюда, а пока улыбаемся и играем свою роль.

Ресторан был реально крутой. Высокие потолки, стены в тёмно-бордовых тонах, зеркала в тяжёлых рамах, отражавшие свет свечей.

Официанты тут ходили в белых рубашках с высокими воротниками, поверх — чёрные жилеты с медными пуговицами, вычищенные до блеска. Волосы у них были зачёсаны назад, а к нам они обращались «ваше благородие». Меня это прямо воодушевило, я почувствовала себя этакой барыней с собственными крестьянами. Ну и медведь, конечно же.

Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. По сюжету должна была случиться какая-нибудь мерзость.

Поэтому даже не дождавшись, пока я дойду до десерта, к нашему столику подошли гости. Вернее, их подвёл управляющий, он даже поклонился и заявил:

— А вас уже ожидают, господа, за нашим лучшим столом, — и мне подмигнул.

Ставрогин и Верховенский отряхивали пальто и удивлённо смотрели на нас.

38.

38.

Если где-то намечается бал,

золушка обязательно должна явиться на него

и навести (не)порядок.

#МариАнгажемент

— А я, наоборот, хотел переговорить с вами, Мария Тимофеевна, вот только вас не сыскать ни днём, ни ночью, — проговорил Николай Ставрогин — Дарья подсказала, что вы в тюрьме. И я, признаться, заволновался.

И Верховенский тут же залебезил:

— Даже меня попросили помочь-с, это же надо, такую смуту навели!

В его словах была зависть, он один хотел быть в центре внимания, и только его действия должны были двигать судьбу города. С его клетчатым жутким костюмом ему только клоуном на улицах выступать.

— Я вас попрошу присутствовать на празднике в честь дебютанток. — произнёс Ставрогин таким тоном, что по спине прошлись мурашки митингом.

«Крутой мужик»! — орали они.

А вот мозг сопротивлялся, разгоняя несанкционированное сборище. И я поджала гуды, дабы не выдать своей реакции на влияние главного героя. Поистине дьявольская сила.

— Там я сделаю заявление, — добавил Ставрогин ещё более соблазнительным голосом.

У меня прямо в груди всё похолодело. Я залпом допила вино и предложила:

— Не надо заявления, всё же прекрасно было. Давайте лучше разведёмся.

Кириллов подавился бутербродом, который в этот момент запихивал себе в рот, а Шатов быстро и профессионально перекрестился. Заодно перекрестил и стол, и меня, и Ставрогина. Верховенского крестить побрезговал, о чём красноречиво оповестило его искривлённое лицо.

— Я уже вам дал ответ на это. У вас