"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

на людях они как правило говорят одно и то же, а «за кадром», во время всяких торжественных, благотворительных и прочих приемов (или тупо на «корпоративах», куда приехали за деньги потусить на правах почетного гостя), тоже стараются не говорить лишнего. Меньшинство, а большинство давным-давно уверовало в собственную богоизбранность и авторитет.

Особенно это характерно для выходцев их очень грустных стран — тамошние спортсмены попадают на вершины чуть ли не прямо из родных трущоб. Рассказывали мне тут байку — пригласили богачи на день рождения футболиста Рональдо, а он весь вечер с важным видом рассказывал о том, что нужно пить по десять литров воды в день, а остальные пригодные к употреблению жидкости — в том числе обладающие научно доказанной пользой соки — объявлял ядом. Богачей это изрядно веселило.

Я в этом плане оказался исключением — получив исполинский пласт чужого жизненного опыта и накопленных «донором» знаний и обладая достаточно хорошим, пригодным для оперирования всем этим мозгом, я способен поддержать разговор практически на любую тему — хотя бы задавая оратору хорошие вопросы и выдавая толковую обратную связь.

Один приёмчик, другой, третий… Пока я без задней мысли вел себя как считал нужным и говорил то, что тоже считал нужным, важные шишки натурально выпадали в осадок и яростно делились впечатлениями с коллегами, друзьями и родственниками. А помимо приемов, имелось и некоторое количество парных игр с богачами, где мы имели возможность пообщаться намного более плотно, чем во время коротких стычек на формальных мероприятиях.

Целиком отследить мою биографию давали себе труд сильно немногие — новые достижения перебили старые, и в какой-то момент слухи о том, что Ван-то оказывается умный чувак набрали критическую массу, и общество повторно узнало о том, что я вообще-то лучший ученик Сычуани по итогам ГаоКао. «Вот оно что!» — складывали два и два важные дядьки, и проникались к такой разносторонней личности еще большей симпатией.

Уникальность — вот что больше всего ценится в Китае. Собранный мной комплект достижений, помноженный на умение разговаривать о том, в чем обычные спортсмены «плавают», сделал меня в глазах как минимум китайских элит не просто спортивной суперзвездой, а самым образцово-показательным из всех образцово-показательных. Без ложной скромности заявлю — я такой ОДИН, и в полуторамиллиардной стране достижения круче быть попросту не может.

Идеология — это важно, пусть даже выражается она в поисках этой самой идеологии, как это происходит в России. Думать о России — один из главных видов досуга склонных к отслеживанию политических дискурсов русских людей. Еще к моменту отправки писем я понял, что не смогу остаться простым спортсменом, и буду в меру сил стараться влиять на мир вокруг себя. Возможностей у меня пока не так много, но инструмент в виде «прокачанной медийки» имеется.

Раз меня «мочит» один лагерь политизированных граждан, само Небо велит мне примкнуть к лагерю другому, усилив его собой и подтолкнув политико-философский дискурс туда, где он и без меня окажется несколько лет спустя. А что будет, если ускорить этот процесс?

Нет, становиться официальной говорящей головой официальной российской власти я не буду — да мне этого никто и не позволит! — а вот зайти «сбоку» получится очень даже. В этом мне Иван и поможет.

Место действия — вторая, «камерная» столовая «Люкса». Прожектора, петлички и декорации приготовлены заранее. Они сами по себе являются «сигналом» расположения к одному лысому блоггеру-«центристу»: окна плотно завешаны портьерами, вместо задника — черная тряпка, а сидеть мы с Иваном будем за обитым зеленым сукном столом.

— Вань, надо про Россию поговорить минут сорок, — провел я экспресс-брифинг, когда охрана привела ко мне гостя.

— А? — удивился он. — Это что, косплей Гоблина? — с выпученными глазами оценил декорации.

— Не косплей, а древнее китайское искусство дипломатического сигнала, — важно поправил я. — Цепляй петличку, присаживайся, чай сейчас принесут.

— Лады, — пожал плечами «донор памяти». — Про Россию поговорить я всегда рад.

— Хорошая тема, — хохотнул я. — Неисчерпаемая.

Заняв свое место, я открыл в установленном перед собой планшете «шпаргалку». Дождавшись, пока Ваня усядется напротив, я скомандовал мотор, и Иван сходу вжился в роль:

— Мы вас категорически приветствуем!

Никаких «горячих» инфоповодов в нашем видосе не было, равно как и упоминания «мочащих» меня сил. Я просто вновь озвучил в более развернутом виде свои тезисы про «треугольник», а потом погрузился в историю:

— На самом деле спор между Россией и Западом идет не столько за Крым, сколько за Рим. Так сказать — «за первородство», и спор этот гораздо глубже, чем территориальные вопросы и вопросы суверенитета. Корни конфликта, на мой взгляд, уходят в самую глубь веков и берут свое начало при Ярославе Мудром — на время его правления, всего через несколько десятков после Крещения Руси, выпал церковный раскол 1054 года. При всем уважении к основателям Российской государственности, сомневаюсь, что Ярослав Мудрый и тогдашние служащие на Руси монахи вообще о нем знали, банально из-за того, что христианство на Руси было очень молодо. Да там едва ли набралась бы хотя бы на одну руку людей, которые понимали, что именно не поделили греческие попы с латинскими во время той самой литургии в Святой Софии. На Руси в церквях лежали книги на греческом или переводы с оного, вышедшие из-под пера Кирилла и Мефодия, поэтому Русь оказалась в «греческом», то есть — Православном «лагере» так сказать явочным порядком, не имея возможности выбрать и даже не подозревая о том, что какой-то «выбор» вообще есть. Посему я склонен считать первым, в полном смысле цивилизационным выбором битву на Чудском озере, названном в истории «Ледовым побоищем». Тогда Александр и его элиты действительно сделали выбор, решив сохранить Православную веру — под властью Орды это было возможно, а при укреплении так сказать партнерства с Западом — нет. В дальнейшем подобный выбор вставал перед Россией раз за разом…

Глава 3

Гостиница с Джоковичем сгорела уже давненько, но забыли об этом только те, к кому оно напрямую не относилось. Моя охрана к таким не относится. Более того — на время пребывания в Англии установлен режим максимальной паранойи, поэтому мы сняли даже не несколько коттеджиков, как в Австралии, а один большой, на всех. В принципе, даже не «коттедж», а «особняк», потому что построен он в начале XIX века, и жил в нем какой-то забогатевший в колониях делец.

Такая