15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

Первой же очередью он положил, наверное, человек семь. Понятно, что духи сразу залегли, вот только место у них оказалось не очень для этого приспособленным. И Арашев продолжил отстреливать духов почти без промахов. Естественно, откуда по ним из пулемета поливают, поняли местные хлопцы быстро и начали продвигаться в ту сторону. И парочка оказалась непозволительно удобно для нас с Валерой. Тут и я отметился, какой-то борец за темное будущее после моей очереди ползти перестал. Как пишут в романах, воздух наполнился пороховым дымом и криками. Громче всех орал осел, подстреленный в самом начале и рухнувший на землю. За его воплями раненых духов почти не было слышно.

Всё остановилось внезапно. Вроде Арашев негромко сказал: «Стрельбу закончить», а услышали все. И только Ким пришлось хлопать по плечу:

— Женя, все! Там уже нет живых.

Пулемет Калашникова, конечно, это сила. Концентрированная мощь советской армии.

— Я так испугалась! — Евгения дрожащими руками поправила панамку. Лицо у нее было бледное, в глазах стояли слезы.

— Только без соплей! — я вытер рукой капли, похлопал по плечу. — Ты большой молодец.

Тишина так и не наступила. Со стороны духов продолжал надсадно вопить осел, но уже не так мощно, и ему вторили мужики. Один особенно громко надрывался, до визга, но потом вдруг резко затих.

— Панов, Тихонов, контроль, — гаркнул разведчик. — Всех проверить. Осторожно только, мало ли что, — каким-то совсем не военным тоном добавил он. — Чего ждем? Пока темнота не наступит? Марш!

Я нехотя поднялся на ноги, подождал, пока встанет фельдшер, и мы потихоньку двинулись к лежавшим телам.

— Ползком!

Это уже Тоня сообразила.

А ведь и правда, смеркается уже, еще немного, и точно ни хрена не видно будет.

— Слышишь, Валера, а тебе доводилось?.. — тихо спросил я, когда мы остановились передохнуть метров через двадцать. К тому моменту я уже позорно перешел с благородного передвижения по-пластунски на простонародные четвереньки.

— Только кур резать, — буркнул он. — Я и на стрельбище через раз ездил, всегда косил. Кто ж знал…

Мы подползли совсем близко, метров десять оставалось, когда осел вдруг взревел очень громко, а потом протяжно заикал, жалобно и тоскливо. Особенно гадко это было слышать в пропахшем кровью и дерьмом месте.

— Да замолкни ты! — крикнул Тихонов и, прицелившись, выстрелил животине в голову.

И сразу стало легче. Я совершенно неграмотно поднялся, подошел к лежащему ничком впереди всех телу и осторожно пнул его ногой. И вдруг этот организм, только что неподвижно показывающий небу серый халат, или как там эта одежка у них называется, перекатился на бок, и как в замедленной съемке я увидел поднимающуюся руку с пистолетом. Вдруг вспомнился Витя Мельник, шипящий мне в ухо: «Пан, не стой!», когда я сомневался, лупить ли Ампулу. И будто кто-то поднял автомат моими руками и выстрелил в лицо этому хрену. Хорошо всё-таки, что флажок у меня так и остался на одиночных, иначе я бы сейчас высадил весь магазин в него.

И снова будто не я ходил и стрелял в лица, виски и затылки. Задержался только возле несчастной лошадки. В отличие от осла, она не кричала, а только жалобно смотрела и подергивала передней ногой. Шальной пулей ей пробило грудь, и рана пузырилась красной пеной. Долго примерялся и, закрыв глаза, выстрелил ей в ухо. Шагнул дальше, но Тихонов схватил меня за руку.

— Стойте, тащ лейтенант! Всё! — крикнул он и дернул меня за рукав раз, а потом второй.

— Да? — я посмотрел на него, и тут желудок подпрыгнул, да так, что я упал на колени, и меня вывернуло практически наизнанку. Сначала той скудной пищей, что бултыхалась в моем брюхе, а потом противной смесью желчи и желудочного сока.

Глава 4

Всего ушло трое, причем, судя по каплям крови, как минимум один из них был ранен. На поле боя осталось шестнадцать человеческих трупов, один осел и та самая лошаденка. Двух ишаков мы поймали — одного привела Дегтярева, а второго — Тихонов. Мы — слишком сильно сказано, потому что я сидел в стороне, пребывая в глубокой депрессии и холил чувство собственной вины. Сколько помню, считал себя гуманистом до мозга костей и превозносил выше всего ценность человеческой жизни, отстаивая мораторий на смертную казнь и прочие присущие докторам штучки. А тут всё это рухнуло в один миг. Все, отмораторил. Война прочно вошла в мою жизнь.

Я ведь даже не попытался возложить часть ответственности на Валеру, а просто ходил и пристреливал раненых. Человек пять, наверное, не считая того самого первого и бедной коняшки, существа, насквозь подневольного и ни в чем не виновного. Сейчас меня занимало самое начало этого поворота в моей натуре. Это случилось сегодня? Или когда сломалась рука Ампулы? Или в гостинице «Орёл», где я с наслаждением любовался ломающимися ключицами и челюстями? А, Панов? Может, когда ты продал ту сраную расписку вместе с потрохами ссыкливого партнера по картам бандюкам?

— Товарищ лейтенант, вас вызывает товарищ майор, — пискнул женский голос. Ага, Ким. Это она после моего негуманного похода по полю бойни так? Помнится, чуть раньше просто Андреем называла.

Я встал и поплелся к камню, возле которого лежали носилки с Арашевым.

— Тащ майор, лейтенант Панов…

— Доклад, — совершенно сухим и даже слегка недовольным голосом потребовал Арашев.

— Шестнадцать убитых, ушли трое, предположительно один из них ранен. Оружия разного всякого, пэзээрка эти проклятые! Среди трофеев два осла, так что завтра с утра скорость нашего движения…

— Это потом. Сейчас твоя задача — собрать трофеи, обеспечить личному составу условия для отдыха, распределить и выставить часового, — майор присмотрелся ко мне. — А не изображать из себя монашку, потерявшую девственность. Понятно? Сначала подчиненные, потом ты сам, если времени хватит. Нет у тебя сейчас такой роскоши, чтобы копаться в своих чувствах. Давай, Панов, работай, темнеет!

Сам почти никакой, бледный, а команды раздает — будь здоров.

— Так точно, все понятно, — я опустился перед Арашевым на колени, посмотрел ногу. Повязка держалась, но прилично так пропиталась кровью. Надо менять, а то бактерии там и так пир устроили, еще и дополнительно их кормить. Открытый перелом в полевых условиях — это считай ампутация. Когда мы еще майора доставим в госпиталь?

— Женя, за тобой перевязка, после давай заряжай автомат, охраняй нас, — команды начал раздавать уже я. — Тоня, Маша, вы со мной, собирать трофеи.

К нашему приходу Тихонов уже успел поймать и стреножить ослов, даже оттащить подальше трупы моджахедов. Так что медичкам