15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

— Ну что, Руслан Аслаханович, перекурчик небольшой — и в путь?

— Организуй-ка мне, Панов, отлить, — ответил Арашев. — А потом всё остальное.

После туалетных процедур ко мне прицепилась Женя. Прямо как репей. Начала издалека:

— Так ты Сеченовку закончил?

— Ага.

— Так вас же не призывают после нее? Удостоверение офицера и в запас.

— Ну а вот конкретно меня призвали.

Я сел на пятую точку, положил на колени АКСУ. Организовал неполную разборку, достал масленку, ветошь, шомпол. Начал чистить автомат от нагара. Тоже мне, боец… Если бы Арашев не указал на косяк, так бы и шлялся с грязным оружием. Нет, вчера после стрельбы масла плюхнул в ствол, чтобы откисало, а потом забыл.

— Мой почистишь? — Женя села рядом, расстегнула пуговку на куртке. — Фу… какая жара. Просто подыхаю.

— Свое оружие каждый чистит самостоятельно, — я технично отмазался от малоприятного занятия. — Ты вообще переживаешь, что мы живых людей постреляли десять часов назад?

Ким покраснела.

— Я не целилась.

— Ага, ну тогда, конечно, легче. Разбирай пока свой автомат. Ты там патрон в патроннике хоть не оставила?

Женя ловко отсоединила магазин, щелкнула затвором, и патрон ожидаемо полетел в сторону. Пришлось ей вставать и изучать придорожную пыль.

— Ты не думай, я не халявщица! Давай я тебе пришью что-нибудь или сготовлю обед. Я хорошо готовлю.

Я осмотрел девушку с ног до головы. Фигуристая такая, но маленькая. И активная. Психика опять же здоровая. Вон неродственница министру лежит, слезы льет на коленях у Тони. А эта в повара набивается.

— У нас не из чего готовить особо. Одни сухпаи. Разве что рис духов…

— Панов, а ты женат? — Женя просто лучилась любопытством. — Кольца на руке нет.

И что отвечать?

— В загсе не был, — буркнул я чистую правду и постарался побыстрее перевести разговор. — Ты-то как за речку попала?

— За речку?

— Так тут говорят.

— Речка — это, наверное, Амударья, — сообразила Ким.

И начала мне пересказывать свою незамысловатую судьбу. Двадцать два года, после медучилища пошла работать операционной сестрой в гнойную хирургию. Встречалась с парнем, думала, замуж позовет. Он и позвал, но не ее. В расстроенных чувствах решила поехать в Афган. Подозреваю, что и за женихом тоже. Опять же, зарплата, чеки и прочие плюшки. А что весь срок контракта придется в палатке жить и задницу за ближним камнем мыть, наверное, не рассказали. Да и не мое это дело, таких девчат тут, насколько я помню, тысячи побывало. И у всех разное в голове.

* * *

Прошел один час, потом другой. Мы перевязали Арашева, перебрались в тень под большой камень. А на дороге было ни души. У меня даже закралось подозрение, что афганский гарнизон куда-то делся. Нет, ну должны они, не знаю, патрулировать окрестности, следить за этой дорогой, чтобы ее не заминировали, нас ждать, в конце концов! А сволочи эти будто попрятались в норы какие-то. И если дорога эта на Кабул, то, наверное, кто-то по ней ездит. А мы, блин, торчим уже почти полдня — и тишина. Я взобрался на камень, посмотрел в разбитый бинокль. Только обгоревший остов «газона» виднелся дальше к югу.

Настроение у всех как-то сникло. Все молчали, только ослы временами фыркали и мотали головами. Тем неожиданнее было услышать шум мотора, а потом и увидеть древний БТР-40, выехавший из-за поворота. На броне красовалась не очень тщательно нарисованная афганская звезда в черно-красно-зеленом круге. Даже я знал, что эти засранцы — из местной жандармерии, Царандоя. Они отвечают за дороги и блокпосты.

Старинная советская бронемашина, как пить дать, вызволенная с вечной стоянки со складов длительного умирания, остановилась метров за тридцать. Мелькнула мысль, что сейчас они могут на всякий случай расстрелять нас, а после скажут, что так и было.

Я быстро зашагал вперед, почти пробежал метров десять, потом остановился и крикнул:

— Салам алейкум! Я лейтенант Советской Армии Панов! Старший, подойдите!

И тут вдруг поверхность у меня под ногами закружилась и начала стремительно приближаться к моему лицу, странно покачиваясь. Я всё же успел оттолкнуть ее руками и почувствовал, как проклятая дорога ударила меня по левой коленке. Я начал подниматься, когда ко мне подбежал какой-то мужик и спросил с жестоким акцентом, всё ли в порядке.

— Там… офицер раненый, — махнул я рукой. — Я сам встану, браток, сейчас.

Походу, меня достал солнечный удар.

Я еще раз попытался встать, но нет, только звездочки в хороводе закружились перед глазами.

Глава 5

Пришел я в себя чуть позже, в кузове грузовика, который наши спасители подогнали. Хорошо, когда есть связь. Нажал на кнопочку, и нате, пожалуйста. Я не видел, как раз в отключке валялся, но думаю, что именно так и было.

Наверное, удар был всё же тепловой, да плюс горы, акклиматизация. Вот оно совместно и дало результатик. Погано, конечно, но своих болезней стыдиться нет смысла. Почему-то люди эпизода диареи, когда добежать не удалось и пришлось какое-то время без нижнего белья обойтись, дико стесняются. А вот украв из бюджета баблишка — наоборот, гордятся. Странное дело, но так и есть.

Недолго ехали, я даже соскучиться не успел. Когда едешь по такой славной дороге, то даже в лимузине с отличной звукоизоляцией шумно будет, а уж в этой таратайке — и слова друг другу не скажешь.

Заскрежетали ворота, еще какое-то железо, и мы въехали, слегка петляя поначалу, на плац. Наверное, везде они приблизительно одинаковые. Тут всё и закрутилось. Какой-то начальник выкрикивал команды, сапоги затопали, задний борт открылся, и я увидел целую компанию афганского воинства. Сразу же в глаза бросилось, что они все делятся на две неравные группы, по физическим размерам. Усатые начальники, тройка которых наблюдала за всем действом со слегка обеспокоенными лицами, роста были не ниже метра восьмидесяти, плечистые и парочка даже пузатые. В детстве ели много манной каши, наверное. А подчиненные все как один бабушек не слушались, а потому выросли мелкими и с виноватым выражением лица. Или есть им нечего было.

У нас, кстати, после установления истинной демократии очень долго была такая фигня: призывников с дефицитом массы тела организованно вывозили в пионерлагеря, чтобы откормить. Может, и не кончилась эта затея, не интересовался. Денег у населения потому что хватало только на бояру и жидкость для разжигания каминов. Как-то мне пришлось в конце нулевых попасть случайно в какой-то деревенский магазин, и я удивился, как же возросло благосостояние селян — судя по прилавку, у каждого из них не менее пары каминов в