15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

— А у вас были занятия по патологической анатомии? — поинтересовалась Женя.

— Разумеется, были. Вела замечательная докторша — Татьяна Леонидовна Горшкова. Матерщинница и доктор наук. Вот такой коктейль. Заманивала нас в патанатомию работать после института. Большая зарплата, длинный отпуск. Пациенты все спокойные, не бузят.

Ким засмеялась, поправила кобуру с ПМ на поясе, расположенную, согласно инструктажу, непосредственно на пупке, чтобы не украли. Мы на всякий случай вооружились перед выходом в город — хотя начальство нас уверяло, что в столице спокойно и почти даже не стреляют. Это «почти» умилило до невозможности.

— Ну легкие курильщиков еще, да. С этой черной то ли слизью, то ли вкраплениями.

— Надо в школах показывать ученикам, — вздохнула Женя. — Пусть поймут, к чему курение приводит.

— А также жизнь в промышленных районах. И хрустящие от бляшек артерии! — добавил я. — Пусть поймут, чем заканчивается поедание жирного-жареного.

— Так-то и жить не захочется.

— Зато у алкашей ни одной бляшки, сосуды как у молодых.

— Ну всё, надо срочно начинать пить, бороться с атеросклерозом!

Смеялась медсестра звонко, колокольчиком. Эх, пропадаю…

— Невеста у тебя красивая?

Всегда поражался умению женщин вот так переключаться.

— Ну… — я попытался описать Аню… и не смог. Какое-то расплывчатое лицо вставало перед глазами. А прошла всего неделя, как мы расстались. Но какая неделя!

— Если не хочешь говорить — не надо. Я все понимаю.

Мы молча дошли до моста через Кабул. Тут был блокпост из мотострелков. У нас проверили документы, солдатики прямо ощупывали глазами фигурку Ким.

— Это правда, что на базе в Кандагаре нет женщин? — поинтересовалась Женя.

— В финотделе вроде видел. А так да, дефицит и редкость.

— У нас будут проблемы с этим?

— Будут. Даже не сомневайся. В штабе уже составили список ППЖ.

Опять посмеялись, но грустно так.

По жаре и пыли, шарахаясь от военных конвоев, мы наконец добрели до Дар-уль-Аманского дворца. Посмотрели издалека на достопримечательность — ближе не пустили военные.

— Национальный музей закрыт — пятница, — буркнул белобрысый лейтенант, прикладываясь к фляжке. — Местные молятся.

Это было правдой. Из каждой мечети слышался азан. Причем каждый муэдзин свой призыв на молитву исполнял по-своему. Мы грустно развернулись, потопали обратно в сторону советского посольства. Судя по карте, которую нам выдали в части — дальше был зоопарк.

— Так странно видеть тут дворец с элементами барокко и классицизма, — Женя кивнула назад. — Мусульманская страна и вдруг такое…

— Иностранцы поди строили, — пожал я плечами. — Тут некоторые шахи были вполне прогрессивными. Даже разрешали женщинам мини.

— Шутишь?!

— Конечно, шучу. Паранджа — наше всё. Купи себе домой — будешь подружек впечатлять.

— Я лучше куплю бедлу.

— Это что еще за зверь?

— Такой платок на бедра с висюльками. Для танца живота, — Женя покраснела. — Видела в Ташкенте на конкурсе самодеятельности. Нас в местном госпитале натаскивали для Афганистана.

Я попробовал представить бедлу на бедрах Ким. А потом четверть часа пытался избавиться от этой картинки.

Увы, зоопарк тоже оказался закрыт. Удалось лишь через забор увидеть пасущихся слонов. И тут же мы натолкнулись на патруль. Опять у нас проверили документы, поинтересовались, почему мы не выполняем приказ — перемещаться по городу только группами не менее трех человек.

— Прям как у пивнух, — шепнула мне на ухо Женя. — Третьим будешь?

Мы засмеялись, я развел руками:

— Мы только прилетели сюда, всех приказов еще не знаем.

На первый раз нас простили и даже показали дорогу к местному базару. Он, несмотря на пятницу, вполне себе работал.

Я вспомнил, как мы собирались на эту прогулку. Как ни странно, узнала всё Ким. Это именно ей объяснили, что без пропуска территорию аэродрома покинуть не получится. Равно как и вернуться потом. А женщину без сопровождения не выпустят ни за что, а то слишком велика вероятность того, что назад она не вернется. И без оружия одни только дебилы в город ходят, но недолго.

Всё это Женя выяснила, пока я вяло переругивался с Дегтяревой. Странноватая немного эта Тоня. Да кто из нас без тараканов в голове? А тут возраст уже, как говорила Гурченко в одном фильме, не шишнаццать, судя по отсутствию самого ценного женского украшения, в настоящее время без семьи. А вот умение стрелять и ношение военной формы, будто делает это она далеко не в первый раз, наталкивает на некоторые мысли о ее прошлом. Сдается мне, не обошлось здесь без гарнизонного детства и порушенных надежд после замужества. И ладно, Тоня, мне вот такие дамы, которые всем подряд пытаются стать мамой-наседкой, никогда не нравились. А потому твое предложение общаться, не выходя за профессиональные рамки, очень даже к месту. Я бы тревожиться начал, если бы наоборот случилось.

В итоге нам дали пропуск. Мы же не просто так, а как бы при летунах. Вот они нам и выдали нужные бумаги, провели инструктаж и даже карту Кабула с обозначенными крестиками самыми главными объектами предоставили во временное пользование.

Подвезла нас попутка, пожалуй, единственный подходящий транспорт. Можно было бы и пешком, что нам каких-то жалких пятнадцать километров по улицам, особенно после забега по камням и бездорожью. Вот и начали мы обзорную экскурсию с советского посольства, которое неподалеку от дворца находится. А сейчас, после культурной программы — ее естественное продолжение, а именно — шоппинг.

* * *

Денежки у нас были. Не так чтобы густо, но для потакания некоторым слабостям — да. Ну что сказать, не все трофеи оказались у родной державы. Был бы это мешок с долларами, я бы первый проголосовал за то, чтобы ни одна бумажка к рукам не прилипла. Потому что большие деньги неизменно идут рука об руку с большими проблемами. А так… Никто даже не спросил, имелось ли у духов баблишко.

Дележку того самого, что свято, ибо с бою взято, проводил Тихонов. Как-то так вышло, что начал собирать дензнаки он. Получилось на каждого по три тыщи с небольшим хвостиком афгани. В основном розовыми сотками, вперемешку с королевскими с усатым военным и современными, с крестьянином, но было и несколько старых, замусоленных пятисоток. Вот их мы по братско-сестрински и раздали каждому участнику в равных долях. Сто пятьдесят долларов двадцатками и десятками, сильно нуждавшимися в стирке, я с молчаливого общего согласия отдал майору. Его участие было самым весомым, да к тому же он — самый пострадавший. Хорошо, отнекиваться не стал.

Курс местной валюты к рублю