Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

следующий листок. — Согласно характеристике, данной лейтенантом Зимником, вы не проявляли никакой инициативы при самостоятельном патрулировании улиц и при первой же возможности заглядывали в рюмочную.

И вновь сдержался, не рубанул правду-матку о самом лейтенанте, в нарушение программы обучения отправлявшему нас на обход улиц в штатском.

— Стажёрам не полагается проявлять инициативу, — заявил я вместо этого, — а в рюмочную я посещал во время технических перерывов и пил там чай.

— Интереса к службе вы также не проявляли!

Тут я даже бровью не повёл, ответил без малейшей заминки:

— Это оценочное суждение, и оно не соответствует действительности.

При патрулировании трассы случалось всякое, и Фоме приходилось писать объяснительные и отвечать на неудобные вопросы начальства не раз и не два — в этом он был мастак. Я успел от него кое-чему нахвататься и чувствовал себя достаточно уверенно, но к следующему вопросы оказался откровенно не готов.

— Каждый раз заходя в рюмочную, вы совершали телефонный звонок, не так ли?

Вновь сделалось не по себе, нахлынули дурные предчувствия.

— Так точно, звонил.

Думал, старший советник поинтересуется личностью собеседника, и не угадал, спросил он о другом:

— А вчера не звонили?

— Нет, вчера греться не заходил.

— И сразу такая удача при обходе? — многозначительно улыбнулся представитель надзорного дивизиона и, не дав вставить и слова, перескочил на другую тему: — Когда курсант Короста стал преследовать «Неизвестного-один», вам полагалось задержать лиц, намеревавшихся приобрести наркотическое вещество. Вы этого не сделали. Почему?

— Они были операторами и оказали сопротивление!

— С ваших слов, — бросил в ответ старший советник. — Движемся дальше! Согласно показаниям лейтенанта Зимника, решение об инъекции транквилизатора он принял на основании вашего голословного утверждения о наличии у задержанного ментального блока. В результате «Неизвестный-одни» погиб.

— Не в результате, а несмотря на предпринятые усилия! — возразил я, лишь с превеликим трудом сохранив самообладание и не сорвавшись на крик.

Не могу сказать, будто ощутил себя в кошмаре наяву, но чем дальше, тем отчётливей понимал, что меня загоняют в угол и выставляют крайним решительно во всём. Мог бы и запаниковать, не попадай в схожие ситуации прежде. А так — сохранил самообладание. Всё же угроза дисциплинарной ответственности — это далеко не то же самое, что и риск угодить под трибунал по обвинению в убийстве сослуживца.

Увы, полагать так было в высшей степени наивно.

— Как утверждает старший лейтенант Ельня, решение отложить штурм до подхода подкрепления он принял на основании предоставленных вами данных о наличии среди подозреваемых операторов. Эта задержка позволила преступникам подготовиться, что существенно осложнило штурм и привело к ранениям среди бойцов комендатуры.

Вот тут-то мне небо с овчинку и показалось. Но дальше — больше.

— При каких обстоятельствах вами был убит «Неизвестный-три»? — требовательно спросил вдруг старший советник.

— Он выстрелил в меня, я выстрелил в ответ. Это была необходимая оборона.

— Разве нельзя было обезвредить его с помощью сверхспособностей?

— Не было времени.

— Почему вы не обыскали задержанного и не изъяли оружие?

— Не успел. Началась перестрелка, мне пришлось действовать.

Что именно я предпринял, представителя надзорного дивизиона не заинтересовало, и он продолжил гнуть свою линию.

— Почему руки задержанного были скованы спереди, а не за спиной?

Я начал закипать, но не позволил взять эмоциям верх, проговорил медленно и размеренно:

— Я сковал его руки за спиной.

— Это вы так утверждаете!

— Да, я так утверждаю.

— И затем вы оставили задержанного без присмотра?

— Мне пришлось.

— А потом убили?

— В силу необходимой обороны.

Илларион Валерианович Спас только головой покачал.

— А мне всё представляется совсем иначе. На основании рапортов и заключений, я берусь утверждать, что вы вступили в сговор с бандой наркоторговцев и намеренно саботировали розыскную деятельность, помогая избавляться от улик преступникам и расхолаживая сослуживцев.

Я вскочил на ноги и от праведного гнева даже дар речи потерял, а только приготовился дать отповедь, как старший советник хлопнул ладонью по столу.

— Сядьте и помолчите! Вам ещё будет предоставлена возможность высказаться.

Я немного поколебался, но всё же опустился на стул.

— Ежедневно вы предупреждали сообщников о времени и месте патрулирования улиц, а когда вопреки всем вашим усилиям их логово всё же оказалось обнаружено, дали знать о грозящей опасности и обеспечили время на подготовку. Но сбежать им не удалось, и тогда вы хладнокровно застрелили единственного человека, который мог вас разоблачить, а после сымитировали выстрел из лежавшего у него в кармане пистолета!

— Бред! — рявкнул я, больше не в силах сдерживаться. — Да это же просто бред!

— У меня остался только один вопрос: на какую разведку работаете?

В первый миг я решил, будто ослышался, до того нелепо прозвучало брошенное в лицо обвинение.

— Чушь собачья!

— Вы что-то можете противопоставить собранным мной доказательствам?

Никаких доказательств у старшего советника не было вовсе, но и я не располагал возможностью себя обелить, поскольку все эти официальные рапорты тянули на дно почище камня на шее.

— Я дам согласие на допрос с применением медикаментозных средств! — выложил я свой единственный козырь.

Илларион Валерианович закатил глаза.

— Нет, ну это просто несерьёзно! — Он поднялся из-за стола и закрыл папку, даже не подумав собрать извлечённые из неё в самом начале допроса бумаги. — Георгий Иванович, дорогой, зайди!

Я оторопело обернулся и наткнулся взглядом на физиономию капитана Городца — скуластую, усатую и предельно довольную.

— Объясни молодому человеку, что, если станет давать согласие на медикаментозный допрос при каждой служебной проверке, к концу контракта его мозги превратятся в квашню! — заявил старший советник, пожал на прощание капитану руку, надел шляпу и покинул кабинет, так больше и не взглянув в мою сторону.

К горлу подкатил комок, и я судорожно сглотнул, не зная радоваться мне или злиться. Или же — начинать бояться всерьёз.

— Выдыхай, курсант!

Городец хлопнул меня по плечу, обошёл рабочий стол и опустился в кресло. Тогда только я отмер и спросил:

— И что это было?

— Не было, Петя, а есть. Это служебная проверка.

— Бред! Это же всё бред!

Георгий Иванович строго стукнул пальцем по краю столешницы.

— Ну-ка, цыц! Тебя ещё даже толком в оборот не взяли, а ты уже белый флаг выкинул. Заруби себе на носу — у тебя медотвод! Никому копаться в мозгах не позволяй! Никому! — Капитан принялся сортировать лежавшие перед ним бумаги и продолжил: — И ведь господин старший советник даже дело ещё толком шить не начал, просто на живую нитку сметал. На логические нестыковки внимания не обращай, это не дыры, это задел на будущее. И чем больше ты людей впутал бы, пытаясь невиновность доказать, тем выше шансы, что