Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

выразительно посмотрел на часы, — а завтра дополню материалы справкой о том, что по месту работы Комаров числится в отпуске за свой счёт, потом спишу бумаги в наряд — и дело с концом.

Товарищ Пантелеев сильно огорчился от такого моего демарша. Он-то ведь, наверное, уже и бумажку написал своему начальнику, примерно в таком духе, что вот, мол, мне в процессе своих трудов удалось установить доверительный контакт с инспектором уголовного розыска таким-то, и он уже успешно справился с несколькими моими поручениями, так что у нас открывается возможность некоторые деликатные действия выполнять руками этого дурака, ой, простите, инспектора, (дабы не светить контору), а в дальнейшем, при правильном развитии отношений и получать кой-какую информацию изнутри органа внутренних дел.

Так это или не так, я, конечно, не знал, но облегчать задачу своему «партнёру» вовсе не собирался. А тот быстренько стёр огорчение со своего лица и душевно заговорил:

— Ну зачем вы так, Алексей! Да, это неприятный шаг, я это понимаю, но вы же сами говорите, что гражданка Комарова недостаточно… э-э-э, правдива… Да что там говорить, — с Пантелеева вдруг слетела всякая благость, — откровенно врёт. А других вариантов прояснить ситуацию я что-то не вижу. Жаль, что ваш коллега, как его… Митрофанов, не удосужился установить личность заявительницы о пропаже.

— М-да, — Пантелеев горько вздохнул, демонстрируя явное огорчение непрофессионализмом моего друга. — Может открылись бы какие-то новые обстоятельства. А теперь что уж говорить?

И он вздохнул ещё раз.

— Вы ведь так и не установили, кто же всё-таки приходил заявлять о пропаже Комарова, не так ли?

Пантелеев испытующе посмотрел на меня, словно бы желая убедиться в своей правоте, потом продолжил:

— Ну, а теперь уже и не найти эту женщину. Возможности упущены.

Он снова собрался укоризненно вздыхать.

Мне стало обидно. В первую очередь за друга своего Джексона, которого так походя товарищ «сосед» обвинил в непрофессионализме. И я сделал то, чего возможно делать не стоило.

— Ха! Подумаешь, бином Ньютона![1] — заявил я.

Похоже, Пантелеев Булгакова не читал.

— Какой бином? При чём здесь Ньютон? — удивился он. — А-а-а…

Но я, не слушая, что произойдёт за этим многозначительным «А-а-а», бесцеремонно продолжил:

— Сергеева Анна Васильевна, улица Сталеваров, семьдесят, квартира пять.

Голос мой был скучен настолько, насколько я смог его таким сделать. А я очень старался. Дескать, такие-то ребусы мы, как семечки, щёлкаем, уж не взыщите, и не ищите дураков там, где их нет. И всё же я определённо рисковал: а вдруг ошибка, и моя маленькая месть не удалась, и придётся отрабатывать назад. Но по изумлённо вытянувшемуся лицу коллеги понял — бинго! (Этого выражения товарищ Пантелеев пока не знает, так что я ликовал молча). Цель поражена, причем в «десяточку».

А дело было так. В день, когда я получил на исполнение рапорт Митрофанова о пропаже Комарова, у меня возникло страстное желание сильно поколотить своего друга, а попутно напомнить ему, что у нас анонимные заявления не рассматриваются. Что теперь я вынужден заниматься ерундой по его милости. И что дело не в Красюке, который бестолково зарегистрировал ненужный рапорт, а в сыщике, который этот рапорт родил на свет, учинив «жабу» своему другу. Но Жека был прозорлив и от встречи со мной уклонился и даже трусливо сбежал, завидев меня в коридоре ещё издали.

Зато вечером он заявился ко мне в кабинет, как ни в чём не бывало. Правда, сначала помаячил в дверном проёме, готовый тут же ускользнуть, если у меня в руках окажется что-нибудь тяжёлое. Убедившись в собственной безопасности, он подошёл к столу, за которым я сидел, и с поклоном протянул какую-то бумажку. Да ещё и шапку с головы стянул в знак раскаяния:

— Вот, барин…

И я растаял, ещё не зная, что там в бумажке:

— Да ладно уж, проехали. Чего ты тут мне притащил?

Жека сразу приосанился и стал похож на самого себя:

— Так ты сам смотри.

Я посмотрел. На бумажке было написано: Сергеева Анна Васильевна. И адрес.

— Ну и? — подбодрил я друга.

— Не догадался ещё? — изумился Жека. — Это же та самая странная дама.

Теперь пришла очередь удивиться мне.

— Так она что, с самого начала тебе представилась, а ты тут какое-то позорное динамо включил?

— Как же! Держи карман шире! — обиделся Жека. — Спрашивал я у неё, кто такая да где живёт. Дескать, положено так: заявитель обязан сообщить о себе достоверные данные. А иначе заявление не примем. Только она своё: ничего не знаю. Я вам сообщила о пропаже человека, а дальше что хотите, то и делайте. И платочек к глазам, а в глазах — ни слезинки. Ладно, думаю, лепи горбатого. Только мы и не таких хитро… в общем, ты сам понимаешь, кого, обламывали.

Женька посмотрел на меня с привычной ухмылкой, явно ожидая поощрения к дальнейшему рассказу. И я поощрил. А что, самому интересно стало. И друг продолжил:

— Ладно, говорю, гражданочка, не хотите называть свою фамилию, так и не называйте. Нам это «до лампочки». Только вот рассказ ваш какой-то путанный получается, вроде как вы нас обмануть пытаетесь. А милицию вводить в заблуждение ой как нехорошо. Она в ответ: что вы, что вы! Я просто не выспалась ночью как следует, вот мысли и путаются. Я ей в тон: так уж дело ваше, как ночь проводить… Она, конечно, сразу поняла мой намёк по-своему: нет, вы хоть чего не подумайте плохого. Просто в кафе, что в соседнем доме, всю ночь сигнализация звенела. Только замолкнет, только засыпать начну, а она — снова.

Видимо, Жекин рассказ приближался к своей кульминации, потому что он вновь сделал интригующую паузу, но выделывался недолго и продолжил:

— Я ей,