Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

— Вы сейчас создаете колонию, новое общество, — напомнил священник. Голос его был абсолютно спокоен. — Или, если позволите, мы вместе его создаем. Я живу здесь уже долгие годы, так что чувствую себя жителем Иса. Я скорблю о прекрасном Исе так же сильно, как все вы. Но нам нужно жить дальше. У нас есть дети, а некоторым еще предстоит их родить. Тера права: главная наша обязанность — обеспечить благополучие наших детей. Те, кто думает по-другому, могут отказаться. Есть земли, где живут язычники. Много мест, практически незаселенных. Но неужели вы думаете, что таким образом вы сохраните в неприкосновенности обычаи ваших отцов или память о погибшем городе? Нет, вы в первую очередь будете биться за выживание, а сыновья ваши тем временем останутся неграмотными, темными людьми, а дочери — племенными кобылами, живущими в жалких лачугах вместе со свиньями. Друзья мои, в свое время я был моряком, бродягой, ремесленником, лесным отшельником. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю.

Теперь его слушали все. Он быстро продолжил:

— Сейчас нам выделили землю для постройки города. Это будет не сонный, провинциальный город вроде Аквилона, но настоящий великий город. Местоположение просто великолепное. В свое время те, кто поселился вниз по течению, допустили ошибку. Земля здесь плодородная. Много лесов, месторождения железной руды. У нас прекрасные соседи — в Озисмии живет много ветеранов Максима. Они всегда восхищались Исом и будут рады всему, что вы туда привезете. А самое главное достоинство — это вы сами. Вы образованы, у вас сложившиеся традиции, короче, вы — Ис. Храните ваше наследие.

— Никогда больше не поднимутся его башни, — тихо сказал старый Рамас Тури.

— Боюсь, что вы правы, — Корентин посмотрел на Боматина Кузури. — Но придут новые корабли. Кровь в наших жилах перемешана с морской солью. Пусть она теперь навсегда течет в жилах армориканцев.

Руна опять взяла слово:

— Рамас хотел сказать: что бы мы ни строили здесь, оно уже никогда не будет похоже на то, что мы потеряли.

Корентин покачал головой:

— Нет, госпожа, не будет. Уж если мы работаем на арморикской земле, мы должны позволить Арморике и Риму влиять на нас. — Он помолчал. — Город, который мы построим, должен признать Христа.

В глазах Эвириона и еще нескольких человек отразилась враждебность. Остальные казались покорными, а некоторые даже слегка обрадовались. Лицо Руны сохранило непроницаемое выражение. Кивнув, она сказала:

— Понятно. Что, по-вашему, мы должны делать?

— Ну конечно же, слушать благую весть, — воскликнул Корентин в восторге. — Откройте ваши сердца. Христос осушит ваши слезы, излечит раны, дарует вам жизнь вечную. Взамен Он попросит у вас любовь.

— Это значит, что Он хочет все, — раздался новый голос.

Корентин оглянулся. Он увидел худощавого молодого человека, застенчивого, светловолосого и голубоглазого, с тонкими чертами лица. Пастор узнал в нем Кэдока Химилко. Сын образованного землевладельца Таэнуса и его галльской любовницы был воспитан как наследник. Таэнус был сейчас тяжело болен — умирал от воспаления легких. Простудился он во время переселения.

— Но я н-не считаю, что это неправильно, — продолжил Кэдок. — Мы служили старым богам, как и наши предки… по заведенной традиции… но кем они, в сущности, являлись? Никому не известно. Можете ли вы рассказать нам о Христе?

— С радостью. — Корентин удержался и не стал напоминать им, как долгие годы он пытался это сделать, а они оставались глухи, пока Бог не обрушил Ис в бездну. Спасение хотя бы одной души было намного важнее, нежели мелочные упреки.

Неужели надо было утопить тысячи грешников, чтобы спасти дюжину? Он перекрестился, дабы не искушать себя непозволительными вопросами.

Попытался улыбнуться.

— Успокойтесь, братья и сестры. Сейчас я вам проповедь читать не буду. Давайте просто поговорим о житейских проблемах и подумаем, как их разрешить. А проповедь я прочту сегодня днем в специально отведенном для этого помещении для тех, кому интересно будет послушать, а в дальнейшем я готов поговорить с каждым человеком один на один, если он того пожелает. При этом ни проповедовать, ни распекать не буду. Всех вас ожидает Господь, а терпение Его бесконечно.

При этих словах Юлия, сидевшая все это время с опущенной головой, разглядывая сцепленные на коленях руки, подняла заплаканные глаза. Ему показалось, что в них мелькнул проблеск надежды.

IV

Чтобы не мешать собранию, Апулей вместе с семьей и слугами выехал из дома на свою дачу. Она располагалась рядом с землей, которую он подарил колонии. К вечеру Корентин зашел в его в комнату и увидел, что у него гость — Меций, священнослужитель из Аквилона.

— Простите, если я помешал, — пробормотал Корентин. — Ровинда сказала мне, что вы здесь. Я думал, вы тут один.

Апулей улыбнулся:

— Я лишь воспользовался возможностью помолиться и попросить духовного совета. И пастор по доброте своей навестил меня. — Манера его была проста и даже радостна.

Последние годы он стал весьма набожным христианином. Иногда Корентин даже завидовал ему.

— Как прошла дискуссия? — спросил Апулей. — Если только это не секрет.

Корентин, сложив пополам длинное тело, опустился на табурет.

— В целом все прошло, хорошо. Мы даже запланировали кое-что. Вскоре паства поймет, чего ей следует ожидать, что должен делать каждый человек или, наоборот, от чего воздерживаться.

— А обратили ли вы кого-нибудь в нашу веру? — спросил Меций. Человек он был уже пожилой, лысый, подслеповатый. Времена, когда он, подобно епископу Мартину, пытался склонить людей к христианству, остались далеко позади.

Корентин пожал плечами:

— На это требуется время.

— Вы как раз тот человек, который справится с этой святой работой. Да будет вам Божье благословение, да помогут вам святые угодники.

— Все это не так просто, святой отец, — ответил Корентин, посерьезнев. Меция всегда считали слишком наивным, чуть ли не блаженным.

Апулей согласно кивнул:

— М-м… язык, насколько хорошо вы знаете латынь? А народные традиции, обычаи… а что у нас считают законным и моральным? Трудно ведь иноземцам ассимилироваться среди коренного населения, во всяком случае, в первом поколении. Хотя, по всей видимости, они будут вступать в смешанные браки. Что тогда? Можем ли мы это позволить?

— Если они примут христианство, то сможем. — В голосе Мэсия, однако, чувствовалось некоторое сомнение.

— Значит, мы должны подготовиться к этому, надо поторапливаться, — заявил Корентин. — Нужен пастор для совершения этого обряда. Церковь. Я имею в виду не просто здание — кстати, ваша церковь в Аквилоне слишком мала, — а целую организацию. Работа с населением. Крещение. В Исе, как я слышал, уже многое сделали в этом направлении, но