Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— Здрасьте, — поприветствовали мы регистраторшу — даму неопределенного возраста. — А мы хотим заявление подать.

Служительница гражданского культа недоверчиво посмотрела на меня, потом на Нину. Явно именно сегодня она таких визитёров не ожидала. А тут припёрлись. Но работа есть работа, что поделаешь?

— Садитесь. Совершеннолетние? Восемнадцать-то хоть исполнилось? Предъявите паспорта.

Мы безропотно предъявили. Дальше начался процесс идентификации: взгляд на наши паспорта — взгляд на нас, снова на паспорта — снова на нас и так раз за разом в глубоком, и как мне показалось, многозначительном молчании. Меня даже некоторый мандраж посетил, а уж про Нину — что и говорить. Вся решительность, ещё присутствовавшая на крыльце, куда-то испарилась. Я взял её за руку и тихонько пожал — не бойся, я с тобой. Нина благодарно ответила нервным движением пальцев.

А тётя за столом всё добавляла страстей. С меня она быстро переключилась на Нину, и весь вид её показывал, что предъявленному документу она ни на грош не верит — не может быть этой девчонке двадцать лет, ну максимум семнадцать. Уж не подправлена ли в паспорте дата рождения?

А я вспомнил, что жене и в тридцать давали двадцать — двадцать три, да и в пятьдесят на неё ещё заглядывались всякие молодые ловеласы. А ещё вспомнилось, что такими вот рентгеновскими взглядами пользовались в моих прошло-будущих временах пограничники на паспортном контроле. Но там-то их специально этому обучают — при кажущейся вежливости вывести человека из зоны комфорта, чтобы он сам своим поведением продемонстрировал непорядки с багажом или документами, если таковые имеются. Только здесь-то мы все вроде свои, советские. К чему такое отношение?

Наконец, закончив тихую экзекуцию, дама вытащила из папки несколько типографских бланков, положила их перед нами, коротко приказав:

— Заполняйте,

Мы вышли в соседнюю комнату и уселись за одним из трёх столов-ветеранов с чернильницами-непроливайками на своих усеянных многочисленными кляксами столешницах. Ручки, разумеется, были под стать чернильницам — с металлическими оголовками и перьями «одиннадцатый номер» — со звёздочкой. С учётом того, что бланки оказались исполненными на зеленоватой бумаге обёрточного качества, по которой такие перья писать категорически отказываются, впереди нас ожидало серьёзное испытание — заполнить документ, не накляксив и не переругавшись между собой. Я философски решил, что это специально разработанный тест на психологическую совместимость и способность солидарного преодоления трудностей, демонстрацию неубиваемой готовности к созданию семейной ячейки общества.

И мы её продемонстрировали, правда, один бланк я всё-таки испортил, как и в прошлой жизни. Почти специально. В той жизни он уже давно стал семейной реликвией и хранился в альбоме вместе со свадебными фотографиями, так зачем отменять хорошие традиции?

Дама снова принялась придирчиво изучать наши паспорта, сверяя номер и серию с теми данными, что мы записали. Подождав, пока чернила не просохнут, вернула нам удостоверения личности, посмотрела на календарь, лежавший перед ней, монотонно сказала:

— Три месяца на раздумья и проверку ваших чувств, так сказать. Никаких ведь обстоятельств, требующих сокращения срока ожидания нет?

Она снова вперила в Нину свой прожигающий взгляд. Мне было всё понятно — дама желала прояснения вопроса, не ждём ли мы ребёнка, а Нина в полном недоумении уставилась на чиновницу. И хорошо, что в недоумении, а то служительнице ЗАГСа могло бы прилететь от неё за гнусные домыслы, словесно, правда, но весьма ощутимо. Я быстренько ответил, что никаких причин ускорять регистрацию брака у нас не имеется, и дама продолжила:

— Акт бракосочетания состоится в торжественной обстановке двадцать седьмого мая, в субботу, в 14.30. Место регистрации — новый корпус Дворца культуры строителей, второй этаж. Вас проводят, куда надо, не беспокойтесь. Подойдите на пятнадцать минут раньше, чтобы передать кольца и паспорта сотруднику ЗАГСа. А дальше все расходятся по комнатам жениха и невесты соответственно. И вот ещё…

Дама вытащила буклет, на котором я успел рассмотреть аляповатое изображение юноши и девушки, а под ними — два обручальных кольца, частично налагающихся друг на друга. Такие же кольца мы пришпандорим на машину, которая нас повезёт в семейную жизнь.

Буклет был нам вручён со следующим пояснением:

— Приглашение в салон для новобрачных. Посмотрите внимательно — там все написано. В салоне вы можете приобрести всё необходимое для счастливой совместной жизни. Перед свадьбой посетите лекцию о семье и браке, посмотрите фильм. И вот ещё…э-э-э… Нина…

Чиновная дама на секунду затуманилась, повторяя: двадцать третье февраля… да-а… двадцать третье февраля… Потом изрекла:

— Поздравляю с днем Советской армии и Военно-морского флота.

От такого поздравления мы с Ниной зашлись в хохоте. Сотрудница, не сразу поняв, почему мы смеемся, грозно посмотрела на нас, а когда сообразила, что к чему, хмыкнула:

— Много вас ходит, забываешь, о чем сказать. Но вы поняли, что я вас поздравила с днем рождения. Да, и конечно, с подачей заявления о регистрации брака.

Ну что ж, как бы то ни было, мы сделали всё необходимое и даже получили корявые поздравления. Но самое главное — сделали второй решительный шаг в сторону бракосочетания. Первый, безусловно — получение согласия родителей.

Быстренько, и если честно, без особой теплоты, мы пробормотали слова благодарности чиновной даме и выпорхнули на улицу. И тут…

— Нина, — страшным шёпотом начал я, — а тебе ничего не кажется странным?

Нина подняла на меня удивлённые и немного испуганные глаза.

— Что? — таким же шёпотом ответила она.

— А вот что! — торжественно и уже во весь голос провозгласил я. — Мы подали заявление в твой день рождения, так?

Нина кивнула, ещё не улавливая, куда я клоню.

— А бракосочетание назначено на мой день рождения. То есть почти на день рождения. Разница в один день ведь не считается, правда? Ты понимаешь, что происходит? Таких совпадений ведь не бывает! Их просто не может быть!

Нина опять кивнула, сначала задумчиво, потом глаза