Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

ещё подвернётся такая шикарная возможность достать дефицит? Наверняка назанимали денег где только можно. Нас с Ниной не тронули, правда, понимают, что к чему — у нас сейчас своих затрат выше крыши. А про пальто для Лёли Нина что-то говорила, ну-ка, ну-ка…

Я напряг мозги. После той истории с пропажей у Нины демисезонного пальто и всех перипетий, с этим делом связанных, Жека стал для неё своим в доску парнем. А жена своего в доску парня — человек совсем не посторонний, ясен перец. Вот Нина и сказала:

— Символично — Женя помогал мое пальто разыскивать, надо и нам помочь Лёле пальто купить. Мне же пальто всё равно не надо, а ей — очень-очень требуется.

Я ничего не имел против. Вот только не пойму, когда две наши дамы об этом договориться умудрились?

Покупать пальто с девушками пошёл я. Для укрепления их решительности. А ничего укреплять и не пришлось. Бдительной продавщицы в этот день за прилавком не было и девушки спокойно справились с покупкой. Нина, вдохновлённая новой подругой, даже без совета со мной выбрала себе туфельки, только денег вот у нас при себе не оказалось, а Лёля истратилась вчистую и помочь тоже не могла. Так что мы взяли с продавщицы честное слово, что она отложит товар до 14 часов завтрашнего дня.

Вообще-то деньги у меня были, только на работе, в «заначке»: лежали спокойно на нижней полочке сейфа — целых триста карбованцев. Родители послали. Я от них такого подарка совсем не ждал, мы ещё раньше в письме договорились, что возьму у них в долг, а потом помаленьку отдам. Но вместе с переводом на почтовом бланке там, где отведено место: «Для письма» твёрдым отцовским почерком было написано: «На свадьбу. Насовсем». А с отцом, если он что-то решил, спорить бесполезно. Тем более, я не сомневался, что это их совместное с мамой решение.

На следующий день в четырнадцать ноль-ноль мы с Ниной встретились у Салона. Мне-то проще: моё рабочее место не только стол в кабинете, но и та точка, где я в данный момент нахожусь. Попробуй определи, при исполнении я или так просто шатаюсь без дела. А вот Нине… На мой озабоченный взгляд, вопрошающий: «Прогуливаешь?» — она согласно и, как мне показалось, легкомысленно, кивнула головой и потащила внутрь магазина. Я даже забеспокоился было, но тут же велел себе не впадать в занудство — Нина умница, сама знает, что делать.

Мы выкупили Нинины «лодочки», но этим не ограничились. Раз уж у нас сегодня обувной день, почему бы и для меня штиблеты не приобрести? Очень приглянулись чешские полуботинки, только вот беда — легкое неудобство: и не жмут вроде, но как-то ноге неуютно. Знаю ведь прекрасно старое правило: верь своей ноге — если обувь ей не нравится с первой примерки, ничего хорошего дальше не жди. И всё-таки мы их купили — очень уж глаз радовали. Я ни у кого раньше таких не видел. Вот и буду выпендриваться всю свадьбу, целых два дня, а дальше видно будет. Нине я ничего не сказал, а сам подумал, что придётся, пожалуй, последовать совету моего старшего коллеги Ганапи Агаевича — выливаешь полфлакона одеколона в один ботинок, еще половину во второй — и разнашиваешь. Способ варварский, но действенный, тоже, кстати, на дефиците замешанный. Не выбрасывать же обувь, если она слегка маловата! Где другую-то взять?

Этот совет я получил от опытного аксакала еще лет… сорок тому вперед (или назад?), но до сих пор им пользуюсь. И Ганапи Агаевич — не седовласый полковник, возглавляющий наш Совет ветеранов, а пока еще темноволосый лихой капитан.

Одной обувью мы не ограничились. Приглянулся ещё комплект постельного белья и набор фарфоровой посуды за семьдесят рублей. Только мы это всё сразу покупать не стали. Нину вдобавок ужасно смутило постельное бельё — не супруги ещё, а такой намекающий на многое товар покупать. Она тихонько шепнула мне:

— Потом сам купишь. Без меня. Тем более мне сейчас в институт.

Что тут поделаешь? Быть по сему.

Выйдя из Салона с коробками, мы остановились на минутку — договориться о дальнейшем и попрощаться, и в это время мимо нас прошла какая-то женщина. Она мимолётно мазнула по нам взглядом и безразлично прошла дальше, больше не уделяя никакого внимания. Подумаешь, стоят будущие молодожёны с какими-то своими заботами. Где им ещё и стоять, как не у Салона для новобрачных?

А вот я её узнал. Весенняя одежда сильно изменила мою знакомую, да и лицо её порядком изменилось, причём не в лучшую сторону, и всё-таки я её узнал. Это была… Булочка. Да-да, странная жена канувшего куда-то в безвестность инженера Комарова. Выражение лица её показалось мне то ли скорбным, то ли просто озабоченным. Стало быть, инженер Комаров так и не объявился, сделал я вывод, всё ещё выполняет где-то в таинственных далях свою таинственную миссию. И было в её взгляде да и в целом во всей фигуре (она, кстати, похудела) ещё что-то такое, почти неуловимое, решительность какая-то и поспешность что ли… В общем, на хорошие дела с таким выражением лица не ходят.

Я быстренько отвернулся от удаляющейся Булочки и зашептал Нине:

— Видишь ту тётку? Нам надо её обязательно сопроводить.

Нина вскинулась было задавать вопросы, но я сжал ей руку — не сейчас! Потом всё объясню.

Предложи мне кто-нибудь в этот момент обосновать свои действия, мне было бы нечего сказать. Совсем нечего. Как это называется? Прозорливость? Интуиция? Третий глаз? Чакра на темечке, про которую я когда-то заливал Пантелееву? — Не знаю. Просто в этот момент мне было абсолютно понятно — надо обязательно выяснить, куда идёт гражданка Комарова, и что с ней будет происходить? А вдвоём с Ниной мы будем вне подозрения, да вдобавок я могу за неё и спрятаться, вздумай наша подопечная проверяться на предмет «хвоста».

Вот так подруги сыщиков и сталкиваются с первыми издержками профессии своих избранников. Нина безропотно подчинилась (видимо, я был абсолютно убедителен), и мы отправились вслед за объектом.

Булочка прошла мимо гранитного Василия Васильевича[3] и