Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

короля выехала кавалькада всадников. Действительно ли граф уложился в двадцать человек свиты, Килиан пересчитывать не стал. Не имеет значения. Если он ошибся в расчетах, то человеком больше, человеком меньше…

Оставив Маврона и его людей позади, ученый двинулся навстречу. Не доезжая нескольких метров, спешился и помог спешиться леди Селесте. После чего бросил взгляд из-под раскрытого забрала на своего противника.

Граф Карстмеер был ростом чуть ниже его. Аристократическое, волевое лицо, изборожденное множеством морщин. Бороду он брил, а длинные волосы носил собранными в хвост, как и сам Килиан. Волосы эти были совершенно седыми, но могучая фигура не выдавала и тени старческой дряхлости. По крайней мере, с такой легкостью и непринужденностью носить рыцарские латы не дано было и многим из молодых. Граф держался спокойно, но барабанившие по рукояти легкого старинного меча пальцы выдавали нервозность.

В принципе, вполне понятную, учитывая ситуацию.

— Мои приветствия, Ваше Сиятельство, — изящный поклон ученый репетировал по учебнику придворного этикета. Хоть и сознавал он, что это весьма распространенная ошибка тех дворян, кто получил свой титул за заслуги, а не по крови.

— Приветствую… барон Реммен, — легкая пауза четко выражала отношение графа, но до примитивного хамства он не опустился.

Или просто не желал рисковать жизнью дочери?

— Как должен был передать вам мой человек, я здесь, чтобы обсудить условия передачи вашей дочери. Итак…

Еле заметно коснувшись талии девушки, Килиан направил её навстречу отцу.

— …никаких условий.

Люди графа в замешательстве наблюдали, как адепт расстается с главным своим козырем. Наблюдал и граф, но он выдать своих эмоций себе не позволил.

— Признаюсь, вы удивили меня, барон, — заметил Карстмеер, — Вам известно, какие слухи ходят о вашей персоне?

— Слухи всегда ходят, — дернул плечом ученый, — Но лишь дела показывают, кто чего стоит на самом деле.

— Согласен, — кивнул граф, — И что же, по-вашему, показывают мои дела?

Это был очень хитрый, можно даже сказать каверзный вопрос. Стоило дать на него любой ответ, который можно интерпретировать как «вы мятежник», и переговоры можно было считать проваленными. Но и отрицать объективные факты — это тоже проигрышная стратегия.

— Что вы сомневаетесь, милорд.

— Сомневаюсь в чем?..

Да, это был верный ход. Разговор повернулся именно в то русло, на которое Килиан рассчитывал.

— В правильности своего выбора. Вы решили, что Герцог Амброус не имел права объявлять себя королем, а Ильмадика — не Бог.

— Потому что это правда, — подтвердил Карстмеер, — Бог не здесь, среди нас. Бог там, на Небе. Все остальное — ересь и святотатство.

Килиан поморщился:

— Милорд, я никогда не был большим специалистом в богословии, — заметил он, — Но даже я знаю, что Бог вездесущ, всемогущ и всеведущ. Он повсюду: и на Небе, и среди нас, и даже в нас самих.

— Вы играете словами, — ответил граф, — Да, Бог повсюду, но это не дает вам права объявлять им какую-то девку.

Ученый бросил на него гневный взгляд. Надеялся он, что этот взгляд выглядит хоть на десятую доль столь же угрожающе, как тот, с помощью которого отец мог без единого слова приструнить любого зарвавшегося дворянина.

— Я попрошу вас воздержаться от подобных оскорблений, милорд. Помимо того, что оскорблять женщину за глаза недостойно безотносительно ее божественности, как верный слуга Ильмадики, я обязан заступиться за ее честь, в том числе и с оружием в руках.

Карстмеер развел руками. Испуганным он не выглядел, но и ссоры не желал.

— Туше. Признаю определенную справедливость ваших слов. И тем не менее, вы не убедили меня.

Сейчас самое время было перейти на ключевую позицию. Килиан постарался сделать это максимально аккуратно, — хотя не сомневался, что опытный интриган с легкостью заметил бы «сварочный шов» в линии беседы.

— Вы знаете, граф, я никогда не был особенно верующим человеком.

Такое начало слегка сбило с толку аристократа, только что спорившего с ним о Боге. Адепт же тем временем продолжал:

— Несомненно, я признаю роль святой веры в нашей с вами жизни. Но простите, я ученый. Первична для меня не вера, а знание. И потому признаю я божественность Ильмадики, что ее можно доказать экспериментально, — тогда как обратного до сих пор никому не удалось.

Глаза графа опасно сузились.

— Вы смеетесь надо мной, барон? О каких экспериментах может идти речь, когда мы говорим о Боге?

— О самых простых и очевидных. Бог всемогущ, разве не так? И не даст он пропасть тем, кто несет Божию волю.

В руках солдат появилось оружие, стоило юноше сунуть руку в сумку. Да, кого попало граф в свою дружину не брал. Если бы пришлось сражаться, все они были бы опасными противниками, несмотря на всю его магию. Так что пистолет захваченного шпиона Килиан доставал предельно аккуратно, держа за ствол.

После чего протянул Карстмееру.

— Возьмите, граф. Возьмите этот пистолет. И выстрелите в меня из него.

Воцарилась тишина. Солдаты ошарашенно переваривали такое предложение. Леди Селеста прижала руки ко рту и смотрела круглыми от испуга глазами.

Отец же её явственно колебался.

— Если я после этого умру, — продолжал Килиан, — Значит, я ошибался, и ваше дело правое. Что до последствий моей смерти, не беспокойтесь: у вас достаточно свидетелей, что это было мое решение; никто не упрекнет вас в том, что вы предательски убили меня на переговорах… Вот только я знаю, что не умру. Я несу волю Божию, и воля Ильмадики защитит меня.

Приняв пистолет, граф внимательно осмотрел его. Кремень. Взводной механизм. Порох. Пулю. Сомнения читались на породистом лице невооруженным взглядом. Пистолет был абсолютно рабочий, но Карстмеер явно догадывался, что должен быть какой-то подвох.

Наконец, он отбросил оружие в сторону.

— А если я выстрелю не из этого пистолета, а из своего? — спросил он, — Вы будете столь же уверены?

И испытующе уставился на лицо ученого, ища признаки лжи или паники. Он полагал, что Килиан мог заранее испортить оружие.

Вот только на самом деле козырь его был совсем другим.

— Стреляйте, милорд, — улыбнулся ученый.

Несмотря на уверенность в собственной магии, ему пришлось призвать на помощь весь свой актерский талант, чтобы сохранить видимость невозмутимости, глядя в черный зрачок смерти. Управление квантовой неопределенностью, магия хаоса и случайности выручала его не раз и не два.

Выручила и на этот раз.

Вместо грохота пороха послышался глухой щелчок.