Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Прекратив бесплодные попытки, Картсмеер вновь внимательно осмотрел свое оружие. Высыпав пулю и порох, он попробовал перезарядить его с нуля. Сменил кремень.

И все это время его люди, включая леди Селесту, пораженным взглядом смотрели на Килиана. Граф все еще сомневался, но другие поверили его игре. Да и люди на стене, ученый не сомневался, наблюдали и гадали, что происходит.

Пусть слухи множатся.

Новая попытка выстрела — и снова осечка. Одинаковых триггеров вероятности Килиан заранее заготовил десять штук, — что обошлось ему весьма недешево как в плане усилий, так и в плане золота.

Карстмеер сдался на седьмом.

— Выстрелите теперь в воздух, милорд, — посоветовал ученый, — Для полной ясности.

Условием срабатывания триггера был выстрел, нацеленный на него, поэтому на этот раз пистолет вполне успешно реабилитировался.

— Убедились?

— Это какое-то колдовство? — спросил граф.

В общем-то, он был абсолютно прав. Это было какое-то колдовство. Но в голосе его звучала тень неуверенности. Он сам сомневался в сказанном. А значит, этот ход был за Килианом.

Там, где в стальной броне убежденности есть хотя бы трещина, её можно разрушить.

— Нет, это не колдовство. Неужели вы до сих пор не верите, Ваше Сиятельство? Неужели так сложно принять факты? Что еще должен я сделать, чтобы вы окончательно убедились: я несу волю Божию? Я спас вашу дочь. Вы шесть раз выстрелили в меня в упор, но Провидение защитило меня. Этого мало? Так испытайте меня!

История знала великое множество ордалий, испытаний, долженствующих определить волю Божию, — что, фактически, и предлагал сейчас ученый. Это был самый рискованный момент: к примеру, испытание огнем он с большой долей вероятности не прошел бы, а испытание водой вовсе не предполагало возможности успешно его пройти. Однако, Килиан был почти уверен в том, что выберет Карстмеер.

Ведь граф был воином, а не палачом.

— За много лет я познал одну мудрость, — медленно заговорил старик, — Слова могут врать. Кровь может врать. Даже поступки могут врать. Но сталь… Сталь врать не может. Я не знаю, барон Реммен, действительно ли в вашей груди бьется сердце рыцаря, или же все ваши слова — лишь пустая игра лицедея. Выяснить это мы можем лишь одним способом.

Одним движением извлек он меч из ножен.

— Я вызываю вас на поединок. Здесь и сейчас. И пусть Бог рассудит, кто из нас прав.

Килиан улыбнулся и с негромким щелчком захлопнул забрало шлема.

— Как пожелаете, милорд, как пожелаете.

Он едва успел принять демоническое обличье, прежде чем граф бросился в атаку. Заструилась энергия Порчи по венам, но ученый понимал, что не может себе позволить открыто использовать магию: это разрушило бы миф о защитившем его божественном провидении. Никакой магии.

Чистая сталь.

Карстмеер определенно владел оружием гораздо лучше его. Только за счет сверхъестественной скорости демонского тела Килиан, постоянно отступая назад, успевал уклоняться от ударов или парировать их. В этот раз ученый сражался одним клинком: парные шпаги могли помочь запутать неопытного врага или направить электрический разряд, но против обученного фехтовальщика скорее мешали.

Раз-два-три, раз-два-три. Ритм ударов чем-то напоминал танец. И пока этот ритм поддерживался, на стороне графа сохранялось преимущество.

Поэтому, улучив момент между очередными «три» и «раз», Килиан попытался набросить на противника свой плащ. Разумеется, Карстмеер мгновенно подставил лезвие меча, но в его натиске образовалась микроскопическая пауза, — которой ученый воспользовался, чтобы самому контратаковать.

Подвело его то, что дуэльная техника фехтования, которой обучали в Университете, рассчитана была на бездоспешный бой. Острие шпаги скользнуло по наплечнику, не причинив никому вреда. Граф одним стремительным движением ушел в сторону, — за пределы сузившегося из-за шлема поля зрения.

Лишь в последний момент Килиан успел сместиться навстречу следующему удару, получив вместо разрубленной ключицы лишь звон в ушах.

Ученый махнул шпагой вслепую, пытаясь защититься от новых ударов, но его клинок лишь бесполезно рассек воздух. Меч графа обагрился кровью: прорубив куртку и кольчугу, он оставил болезненную рану на груди юноши.

Рухнув на землю, Килиан откатился в сторону, — как раз вовремя, чтобы избежать добивающего удара. А затем он сделал то, чего никогда не позволил бы себе в поединке урожденный аристократ.

Подставил противнику подножку.

К чести Карстмеера, он рухнул лишь на одно колено, — и то, скорее от неожиданности. Но вцепившись в меч, как в дополнительную опору, граф не смог вовремя выдернуть его из земли. У Килиана было секунды три, чтобы развить преимущество.

Целых три.

Со всей скоростью демонского тела адепт набросился на своего противника, врезаясь корпусом ему в грудь и сбивая с ног. Карстмеер пытался сопротивляться, но в борьбе он был не столь хорош, как в фехтовании. Прижав его к земле, Килиан приставил ему к горлу острие шпаги, заставив показаться капельку крови…

…и вдруг отпрыгнул назад, лишая себя преимущества сокращенной дистанции. Это было глупо, но только так можно было одержать полную победу.

— Поднимите оружие, граф, — сказал ученый, раскрыв забрало. Лицо его было уже человеческим.

Не было больше нужды в колдовской силе демона.

Вытерев кровь со своей шеи, Карстмеер бросил на него хмурый взгляд и медленно встал на ноги. Хороший это был воин. И латы хорошие. Боевые, а не турнирные; рассчитанные на то, что их владелец может остаться без помощи оруженосцев и не должен попасть при этом в положение перевернутой черепашки.

Кажется, граф опасался, что сейчас Килиан атакует, стоит ему отвлечься. Но ученый не атаковал. В понтийской дуэльной стойке, с выставленным вперед клинком и заведенной за спину левой рукой, он ждал, пока противник достанет воткнутый в землю меч.

Потому что знал, что ничего у того не выйдет.

Двумя руками Карстмеер пытался вытащить меч из земли, но Килиан, в левой руке прятавший крохотный шарик свинца, магнитокинезом удерживал лезвие. Выражение лица ученый старался сохранять одновременно выжидающее и расслабленное. Получалось ли, он не был уверен, учитывая, что после удара по шлему в голове звенело до сих пор.

Граф был упрям, и за рукоять меча дергал он минут пять. Все это время Килиан внимательно наблюдал за реакцией солдат. И когда их напряженное внимание начало сходить на нет, решил, что время для последнего аккорда:

— Ваша кровь на моем клинке.

Подняв на него глаза, Карстмеер вздохнул:

— Да. Моя кровь на вашем клинке. Я признаю свое поражение.

И в тот же самый момент Килиан прекратил подавать энергию в магнитное поле.