Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

А затем голова Далтона раскололась от боли. Не успев заслониться, он рухнул на землю, чувствуя сыплющиеся на него со всех сторон удары. Били его, впрочем, лишь кулаками и ногами, а не мечами. Когда кто-то стянул его руки веревкой, понял он и причины такой аккуратности.

Его решили захватить живым.

Честно говоря, это было слабое утешение. Они провалились. Селеста оказалась в руках колдуна. И графство вместе с ней.

Разведчик мог лишь бессильно наблюдать, как люди короля хватают наследницу под руки. Как под ее испуганный крик один из не участвовавших в бою людей короля с счастливым смехом тянется обеими руками к ее груди, но резко останавливается под бесстрастным комментарием Реммена:

— Маврон, на сантиметр ближе, и наследников у тебя не будет.

Что ж, по крайней мере, «новая знать» сохраняет какую-то видимость того, что у них есть какие-то рамки. Возможно, с леди Селестой будут даже обращаться хорошо.

А вот он сам едва ли мог на такое рассчитывать.

Жизнь в плену оказалась непривычно спокойной для последних дней. Не требовалось Лане срываться куда-то в дорогу ни свет, ни заря, лечить раненых или участвовать в магических сражениях. Казалось, ограда особняка надежно отделяет её от внешнего мира.

От мира, где бушуют война и смута.

И хотя чародейка отнюдь не скучала по ним, чувство невидимой границы угнетало её. Говорят, что Рай, который нельзя покинуть, превращается в Ад. Впрочем, особняк Килиана она в любом случае Раем не назвала бы. Слишком скучно. Однотипные комнаты стали раздражать её на второй день. Общение ограничивалось слугами, — причем хоть от большинства и не чувствовалось магии, Лана никак не могла быть уверена, как много среди них было тех, кто лишь кажутся людьми, а на деле давно уж превращены в безвольные куклы, исполняющие волю мага. В конце концов, даже та горничная, Кэтрин, которую Лана опознала как жертву экспериментов Килиана, в общении казалась обычным человеком.

Пару раз приходил Хади. Не говоря ни слова, он изучал обстановку, иногда что-то делал. Поговорить с ним толком девушка так и не смогла: похоже, говоря, что ансарр плохо знает идаволльский язык, Килиан изрядно приукрашивал действительность.

Пару дней Лана просто бесцельно слонялась по особняку. Пробовала читать книги, которые оставил ей Килиан, но подбирал их ученый явно в соответствии с собственными предпочтениями: без университетского образования попытка вникнуть в них приводила лишь к новой порции головной боли. И вот, в один вечер Лана не выдержала, отловила Кэтрин в коридоре и затребовала у нее холст и краски.

Её просьба была выполнена в тот же день. И теперь на холсте медленно рождался прекрасный пейзаж. Гмундн. Но не такой, каким она его видела в реальной жизни. Лана хотела изобразить то, как провинциальный городок Восточной Империи мог выглядеть в Дозакатные времена. Цветущий. Живой. На что-то надеющийся, о чем-то мечтающий.

Настоящий.

Когда величественные каменные башни гордо тянулись к небесам. Когда странные железные повозки без лошадей разъезжали по улицам. Когда по улицам ходили люди, — суетливые, вечно куда-то спешащие, вечно чем-то недовольные. Но — живые. Жаждущие жить, стремящиеся жить. Настоящие.

Такие, какими были они до того, как Владыки все это у них забрали.

И вот, теперь, спустя тысячу лет, история повторялась. Владычицу Ильмадику славили как Бога. Да только не была она Богом. Глупо считать Бога каким-то конкретным существом. Сколь бы ни была она могущественна, она просто чародейка — такая же, как и сама Лана.

Ну, разве что могущественнее и опытнее на тысячу лет.

Многое отняла старшая чародейка у младшей. Свободу. Друга. Возлюбленного. Именно то, чем дорожила она в своей жизни. Именно то, за что была она готова в крайнем случае и убить.

Убить… вспомнила Лана единственный раз в своей жизни, когда она убивала собственной волей и своей магией. Тогда все вышло во многом спонтанно. Тогда она была в ярости и не контролировала себя.

Смогла бы она сделать то же самое хладнокровно и целенаправленно?

Нет. Ради себя — нет. Защищая свою жизнь, свою свободу, свою честь, никогда бы она не смогла убить кого бы то ни было. А ради других? Ради Амброуса, Килиана, Лейлы? Возможно…

Лейла… Лана вспомнила, что так и не узнала о судьбе подруги. Что стало с ней после коронации Амброуса? Может, она рабыня, как и сама Лана? Вряд ли… маркиза Иллирийская — все-таки птица иного полета. И даже если готов король к полномасштабной войне, обращение в рабство своей законной супруги может испортить его репутацию в глазах собственных подданных.

А, собственно, к чему гадать? Секретную информацию ей никто не расскажет, но вот обычные сплетни…

— Кэт!

— Да, госпожа.

Быстрая, пронырливая, горничная появилась словно из ниоткуда. На вид это была молоденькая, — почти подросток, — худощавая шатенка с хитрыми темными глазами.

— Я же просила не называть меня так, — вздохнула чародейка.

— Конечно, госпожа, — если бы Лана не чувствовала магию, никогда не догадалась бы, что перед ней человек с промытыми мозгами, настолько естественно смотрелась озорная улыбочка.

Еще в первый же день после отъезда Килиана поинтересовалась Лана, почему Кэт зовет ее госпожой. Ответ ничего не прояснил: служанка сказала лишь, что «слуги всегда должны быть проницательнее хозяев».

— Я хотела спросить тебя, — вернулась к теме чародейка, — Ты ведь не сидишь безвылазно в доме. Может быть, ты слышала что-нибудь о том, что происходит во дворце? И вообще в стране?

— Конечно, — охотно закивала собеседница.

— Тогда расскажи мне.

Холст с недописанным пейзажем был на время оставлен в покое. Иоланта приготовилась слушать.

— Люди очень беспокоятся о судьбе королевы, — поделилась Кэт, — Никто не видел её с тех пор, как не стало Его Светлости. Говорят, что она тяжело больна или слегла от горя. А некоторые рассказывают, что и вовсе ее уже нет в живых.

На секунду сердце Ланы тронул страх за подругу, но десятым чувством чародейка знала, что это неправда. Лейла жива.

Только рада ли этому она сама?

— Рано или поздно Амброусу придется показать ее людям, — заметила Лана.

Кэт кивнула:

— Многие уже ропщут по этому поводу. Официально было объявлено, что все слухи о ее смерти распускает бежавший шпион Роган Д’Висс, чтобы очернить короля. И что каждый, кто повторяет их, пособничает Иллирии.

Роган… Иллирийский посол обещал спасти её от казни. Но так и не спас. Даже не попытался. Лана думала,