Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Софистика, — поморщилась девушка, — Игра словами.

— Пусть так.

Доев, чародей поднялся на ноги.

— Еще одно. В пределах особняка ты можешь ходить куда хочешь. Кроме моей лаборатории. Её я запру. Ради твоей безопасности и безопасности всего дома. Кое-что из моих материалов при неосторожном обращении может быть взрывоопасно. А кое-что… я сам не до конца уверен.

Больше всего не хотелось ему, чтобы она нашла телепортационные кристаллы Халифата, с которыми он до сих пор не разобрался. Лана вполне могла рискнуть использовать их для побега. Килиан не хотел, чтобы она сбежала: этим он подвел бы Владычицу и снова выпустил бы на волю врага Ордена.

Но еще больше он не хотел, чтобы незнание, как правильно пользоваться этим кристаллом, стоило ей жизни или здоровья.

После завтрака ученый стал собираться в дорогу. Помня о том, что Халифат до сих пор не был разгромлен до конца и мог снова попробовать нанести удар, поверх плотной рубашки он надел кольчугу. Снаружи прикрыл все это коротким плащом фехтовальщика и вдобавок прихватил с собой кавалерийский шлем-армет с откидным забралом, — тяжелый и в целом неудобный для не привыкшего к доспехам ученого, но по здравому размышлению Килиан пришел к выводу, что к его боевой трансформации лучше не привлекать внимания: и без того по городу ходили слухи о демонской природе адептов. Новой «сдвоенной» шпагой он так и не обзавелся, так что место на поясе заняли две обычные.

— Кили, — сказала вдруг Лана, наблюдавшая за его приготовлениями, — А скажи, какой твой любимый цвет?

Вопрос застал его врасплох. Килиан бросил взгляд на черные штаны, черную рубашку, черный плащ и черную сумку через плечо.

— Ну, полагаю, что черный, — заметил он, — А что?

— Просто интересно, — ответила девушка, — Мне не показалось, что ты любишь этот цвет. Скорее… Что ты просто не хочешь выбирать. Черный — такой цвет, который идет всем и ко всему. Он универсален.

— А еще он позволяет не чувствовать себя попугаем, — хмыкнул юноша.

— Ну, да, это тоже, — ехидно заметила девушка, — Любые другие цвета делают тебя попугаем, конечно. А уж я-то всю жизнь попугая изображаю.

Она демонстративно оглядела свое синее платье.

— Спасибо, кстати, что дал мне попугайский наряд. Специально подбирал? Хотел унизить рабыню?

— Перестань, — поморщился ученый, — Синий, белый, голубой — «женственные» цвета. Темные тона — наоборот, «мужественные».

— Кто тебе такую глупость сказал?..

Килиан пожал плечом. Он сам не помнил, когда и откуда он подхватил эту идею, но опирался он на нее с самого детства.

Разговор увял сам собой. Сложив все необходимое в наплечную сумку, ученый попрощался с Ланой и вышел за дверь.

Для путешествия в Стерейю ученый решил использовать все тот же экипаж. Путешествовать верхом ему было, конечно, привычнее, но так будет возможность в пути разобраться с картами и записями о Черном Континенте, позаимствованными из дворцовой библиотеки, и по возвращении отправить наконец Хади и его людей домой.

А кроме того, в дороге к нему должен был присоединиться еще один спутник.

Сэр Маврон Карно отличался необычно маленьким ростом для рыцаря: метр семьдесят максимум. Может, из-за этого он казался заметно моложе своих тридцати лет: худое, костлявое лицо, еще больше подчеркнутое короткой стрижкой, вызывало безотчетную ассоциацию с подростком. Довольно вредным подростком, стоило заметить.

Карно забрался в экипаж, пока десять человек его свиты обеспечивали придворному псионику почетный эскорт.

— Ваше Благородие, я счастлив наконец-то познакомиться со столь великим человеком, как вы. Я уверяю вас, что я самый верный и преданный сторонник госпожи Ильмадики среди всей старой знати…

Килиан бросил на него безразличный взгляд и ничего не сказал. Маврон слегка смешался, обескураженный такой реакцией, но все-таки продолжил:

— Я уверяю вас, что вы не пожалеете о нашем сотрудничестве. Я…

— Я пожалею, если буду дальше слушать вашу болтовню, — прервал его ученый, не отвлекаясь от книги, — Вы можете ехать молча… сэр?

По мнению адепта, этому рыцарю не следовало даже произносить слова «верность» и производных от него. Он на каждом углу трубил о своей поддержке Ильмадики, потому что почуял от этого выгоду. Но внутренне он не был верен даже себе, что уж говорить о ком-либо еще.

А главной причиной, по которой это вызывало такое раздражение, было то, что старый граф Карстмеер являл собой полную противоположность ему. Килиан не был знаком с ним лично, но знал, что у графа репутация человека чести. И сколь бы ни считал Килиан эту честь совершенной глупостью, но вызывала она куда больше уважения, чем абсолютная беспринципность того, кем предлагалось заменить графа во имя единства страны.

Того, кто не заслужил этого ничем, кроме умения сориентироваться в ситуации.

— Конечно, Ваше Благородие, — закивал рыцарь, — Не смею отвлекать вас.

Интересно, был бы он столь подобострастен, если бы встретился с Килианом, когда тот еще был простым студиозусом-бастардом? Разумеется, нет. Думалось скорее юноше, что этот Маврон занял бы одно из первых мест среди его обидчиков. Такие, как он, с охотой пресмыкались перед теми, кто выше, но с еще большей охотой топтали в грязь тех, кто ниже. Просто чтобы почувствовать свою значимость. Почувствовать, что их унижение было не напрасно.

С точки зрения феодальной лестницы, если его маленькая интрига увенчается успехом, то Маврон окажется выше Килиана. Но это в теории. Новая знать стояла выше старой из-за благосклонности Ильмадики, — в этом был один из главных факторов риска в отношении идаволльской знати.

Одна из главных причин, по которым их ненавидели.

Нет, этот спутник положительно раздражал и без того не отличавшегося милым характером адепта. Особенно когда он стал внимательно следить, как Килиан, закончив с картой, достал из сумки свинцовый шарик и Повысил его до золотой пыли, получая необходимую энергию на контроль вероятностей.

— Скажите, сэр Маврон, — спросил адепт, — Насколько надежны ваши люди?

— Вы обижаете меня, господин барон, — всплеснул руками рыцарь, — Вы можете доверять им, как мне самому!

— Я не назвал бы это комплиментом, — чуть усмехнулся Килиан, — Но я понял, что вы пытались сказать.

Ссыпав золотую пыль в мешочек, он сотворил характерный жест, напоминающий тасование карт. Он нашел до сложности простое решение головоломки, — хотя еще до сегодняшней беседы с Ланой ни за что не рискнул бы ему последовать.

—