Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Ну, напомни.

Да еще и вперед подался, извращенец! Как будто ждал, что сейчас она его и вправду поцелует.

— Вот видишь! — всплеснула руками девушка, — Стоило дать тебе малейший намек, как твои мысли развернулись в эту сторону. А знаешь, почему?!

— Потому что ты мне нравишься? — предположил юноша.

Хотя наверняка прекрасно понял, что её ответ будет совершенно иным.

— Нет, — покачала головой чародейка, — Потому что ты пуст внутри. Ты пытаешься заполнить эту пустоту — тем, чем можешь. Ты помнишь наш разговор на корабле?

— Я помню, — кивнул Килиан, — Ты говорила о том, почему для меня так важна оценка моего интеллекта.

— Тогда я не все понимала. Сейчас знаю больше. Знаешь, перед смертью Герцог назвал твое имя. Он сказал, что узнал своего сына, как только увидел. Это ведь ты. Ты его сын. Его бастард.

Лану саму коробило от жестокости тех вещей, которые она говорила, от безжалостности, с которой обнажает она его незаживающую рану. Но это было необходимо. Ложь сладка, но это сладкий яд. А правда — она бывает очень горькой.

Жестоко, но необходимо. Не то же самое ли чувствовал Кили, объявляя её своей рабыней? В любой другой момент Лана оценила бы иронию. Сейчас же, не отвлекаясь, она следила за собеседником.

Ловя малейшие оттенки в его реакции.

— И к чему это? — осведомился Килиан скучающе-безразличным тоном.

Лживым насквозь.

— Скажи мне, Кили. До того, как началась вся эта история с возвращением Владык… Ты вообще видел его хоть раз? Ты видел хоть раз своего отца?

— Один раз, — пожал плечами ученый, — В далеком детстве.

Лана понимающе кивнула:

— То есть, фактически, ты рос без отца. Ты знал, что он жив, что он знает о твоем существовании, но даже не навещает тебя. И ты чувствовал себя брошенным. Оставленным. Ненужным. Неважным…

— Хватит.

Голос Килиана прозвучал резко, жестко и властно. Как удар меча.

И Лана сочла за благо повиноваться.

— Хорошо. Главное я все равно уже сказала. Именно этого тебе недостает. Нужности, принятия миром. Именно это ты пытаешься получить — то, чего ты когда-то не получил от отца. Поэтому чем больше ты мне помогаешь, — а ты не думай, я действительно ценю твою помощь, — тем больше тебя ко мне влечет. Поэтому для тебя так важно, чтобы другие ценили твой интеллект: тебе кажется, что только твой интеллект дает тебе право существовать в этом мире.

Она чуть помедлила. Сейчас наступал самый сложный момент.

— И именно на этом тебя поймала Ильмадика.

Как она и ожидала, Килиан не принял её слов. Его лицо исказилось гневом, кожа начала темнеть, а в глазах появились фиолетовые огоньки. Темный демон, гончий пес древней богини, готов был вырваться на свободу.

Однако уже через секунду ученый прикрыл глаза, а когда открыл, они снова были нормальными.

Темно-карими и ужасно грустными.

— Не надо так говорить о ней, пожалуйста, — попросил он.

— А, собственно, почему? — возразила девушка, — Почему нельзя говорить, если это правда?! Ты ведь сам видишь! Неужели ты не видишь, что она из себя представляет?!

Спокойствие, с которым Килиан принял этот выплеск эмоций, было даже каким-то пугающим; казался он уже похожим не на демона, а на машину.

— Она Владычица, — ответил юноша, — Единственная, кто понимает мои мечты. Под ее началом мы построим новый мир. Справедливый мир.

— Да посмотри же ты! — воскликнула Лана, — Посмотри, что именно вы строите! Твои мечты? Ты говоришь о своих мечтах?! Да разве этот мир — то, о чем ТЫ мечтал?

— В перспективе, — поморщился Килиан, — Конечно, возникают определенные… затруднения. Конечно, не все, кто служит Ильмадике, разделяют мои желания. Но мы справимся со всем этим. Я обещаю тебе, Лана: когда мы закончим, я покажу тебе новый мир, и он тебе понравится.

— Не обещай того, чего не сможешь выполнить, — мотнула головой чародейка, — Не разделяют твои желания, говоришь? А какая, собственно, разница? Разве твои желания… играют тут вообще хоть какую-то роль?

Она развела руками, как будто хотела объять весь мир. Весь мир, со всем прекрасным, что в нем есть, и что было без Владык.

— Оглянись вокруг, Кили! На Церковь, славящую твою Владычицу как Бога! На инквизицию, снова поднявшую голову — ты ведь сам пострадал от нее когда-то! На твою магию, превращенную в орудие для укрепления чужой власти! На «новую знать», отличающуюся от старой лишь именами! На рабство, которое вы возродили в Идаволле, в конце-то концов!

Глаза юноши снова стали светиться фиолетовым в безмолвной угрозе, но на этот раз Лана смотрела в них без страха.

Она желала задать ему главный вопрос, даже если это будет стоить ей жизни.

— Оглянись и скажи мне: где во всем этом ТЫ?

Казалось ей на секунду, что Килиан прислушался к ней… но затем лицо его стало спокойным, как будто все выплеснутые ею эмоции впитались, как вода в песок.

— Везде, — ответил адепт, — Ты думаешь, я не знал обо всем этом? Думаешь, я не понимаю? Думаешь, не знаю, что многие из моих поступков легко осудить? Но Лана, иногда необходимо принимать тяжелые решения. Убивать, обманывать, порабощать. Все великие дела начинались с крови.

— Ты не ответил на вопрос, — упрямо мотнула головой девушка, — Где тут ТЫ? Я вижу, что ты готов принимать тяжелые решения, чтобы исполнить желания своей богини. Но вот чего ты сам хочешь?!

Килиан колебался. Заметно колебался. У него был ответ. И не один. Но ученый прекрасно понимал, понимал своим научным умом, что это был не тот ответ. Неправильный, ненастоящий, не его.

Казалось, что он сам не помнил, чего когда-то хотел.

— Я мечтал создать мир, где положение человека определяется его реальными талантами и личными качествами. Не происхождением. Не богатством. Не умением дурить другим головы.

Он мог бы просто сказать «справедливый мир». И Лана бы поняла.

— Но что вы создаете на самом деле? — спросила девушка, — Справедливый мир, или нечто совершенно ему противоположное? Разве вы не планируете начать войну, где погибнет множество достойных и талантливых людей, — людей, что могли бы вместе с вами строить мир, о котором ты мечтал? Так зачем вы это делаете? Вам так важно расширить влияние своей Владычицы? А почему? Это необходимо для