Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Честь дворянина и расчет стратега зачастую входят в противоречие.

— Мы не выступим в помощь Карстмееру, — объяснил свое решение Тэрл, — Слишком рано. Мы пока что не собрали достаточно сил и не обезопасили тылы. Выдав себя преждевременно, мы лишь погибнем зазря.

— Но ведь он наш единомышленник! — возмутился Арно.

— Я знаю, — покачал головой командующий гвардией, — Но мы не можем позволить себе поставить под угрозу успех нашего общего дела. От нас зависит судьба всего мира.

— Сэр Адильс прав, — подтвердил Фирс, — Карстмеер пригодился бы нам… Но к сожалению, он уже начал действовать самостоятельно. Лучшее, что мы можем сделать в этой ситуации, это попробовать отбить его, если люди короля возьмут его живым.

— Вы полагаете, что они так поступят? — осведомился Тэрл.

— Слишком мало информации для анализа. Я вижу три возможных варианта развития событий. Вариант первый: они устроят карательную акцию. Все население Стерейи будет показательно уничтожено, а пепелище засеяно солью.

Элиас и Арно содрогнулись. Остальные остались бесстрастными.

— Вариант второй: графа захватят в плен. У меня есть сведения, что один из адептов владеет магией, позволяющей изменять сознание других людей. Если это так, то вскоре после этого Карстмеер признает королевскую власть и божественность Владычицы.

— Этим можно воспользоваться, — заметил граф Ольстен, степенно оглаживая бородку.

— Несомненно, — серьезно кивнул Фирс, — Но есть и третий вариант. У графа Карстмеера нет сына. Наследует ему дочь Селеста, которой семнадцать. Мне достоверно известно, что безземельный барон Маврон Карно не так давно сватался к ней, но был выставлен за порог её отцом. Мне известно также, что он очень активно выражал приверженность «новой знати» и намерен вскоре присоединиться к Ордену Ильмадики.

Тэрл задумчиво кивнул, обдумывая услышанное.

— Вы полагаете, что адепты организуют графу Карстмееру «несчастный случай». После чего устроят брак Маврона с Селестой. Тогда Маврон станет новым графом Стерейи.

Фирсу не требовалось ничего говорить. Очевидно было, что несмотря на отказ отправлять войска, заговорщикам все равно придется что-то делать. Иначе Орден Ильмадики завоюет решающее преимущество.

— Господин Фирс, у вас еще есть лояльные агенты в Стерейе? — уточнил старший Ольстен, — Мы не можем позволить варианту номер три исполниться. В идеале нам нужно предотвратить покушение на Карстмеера. Как запасной план… Нужно вывезти его дочь и спрятать её в безопасном месте.

— Будет сделано, — ответил Фирс, — Что по поводу второго варианта?

— Необходимо пустить слухи об использовании «новой знатью» ментальной магии. Это заставит её проявлять осторожность и ограничит в использовании подобных средств. Можно задействовать раскольников в Церкви: слишком подозрительно то, что случилось с Архиепископом и Великим Инквизитором. Слишком похоже на то, что их воля подчинена дьявольским колдовством.

— Хорошо, — склонил голову бывший глава разведки.

И никто не сказал и слова о том, как звучит подобный ответ на столь чудовищную версию.

— А первый вариант? — подал голос Арно.

Господин Фирс и старший Ольстен переглянулись и практически хором ответили:

— В этом случае нам не нужно делать ничего.

Жестокость — важный политический инструмент. Подчас необходимый. Но пользоваться им нужно с умом и осмотрительностью, сочетая жестокость и милосердие в тщательно выверенных объемах. Аристократы учились этому искусству десятилетиями. И оставался шанс, что Орден Ильмадики, где настоящим аристократом был лишь сам король, не понимал этого в должной мере.

Нанеся полномасштабной удар по Стерейе, он сам вырыл бы себе могилу.

— Есть еще кое-что, — добавил Тэрл, — Я получил письмо от графа Рогана Д’Висса, посла Иллирии.

— Мне стыдно за родное ведомство, — хмыкнул Фирс, — Стоило смениться руководству, как они распустились настолько, что старый лис с легкостью обвел их вокруг пальца.

— Так или иначе, сейчас нам это на руку, — не стал заострять внимание на скользком вопросе командующий гвардией, — Граф Роган не пишет о том, где скрывается и сколько у него людей. Но он призывает меня прислушаться к аргументам против «новой знати». Он пишет, что вся новая знать состоит из черных колдунов — таких же колдунов, как те, против кого они призывают бороться. Он пишет, что каждый из них обладает демонической ипостасью. Он пишет, что их божество — последняя из уцелевших Владык. Он пишет, что Амброус убил своего отца.

Тэрл развел руками:

— Не то чтобы в его письме было что-то, о чем мы не знали. Однако из него следует, что Роган может стать нашим союзником. И насколько я его знаю, он будет нам полезен.

— И даже более того, сэр Адильс, — подтвердил Фирс, — С ним наши шансы увеличатся в разы. Даже не говоря о том, что через него мы можем связаться с Иллирией и согласовать свои действия.

Этот фактор Тэрл тоже учитывал. Но думать о нем командующему идаволльской гвардией совсем не нравилось.

Не нравились мысли о том, что ему придется сотрудничать с чужой страной против своей.

— Ладно, — сменил тему он, — Давайте вернемся к более локальным вопросам. Что по поводу ситуации здесь?

— Мои корабли успешно сорвали доставку подкреплений Халифату, — сообщил Ольстен, — Морские пути между Халифатом и Миссеной полностью контролируются нами. Фактически, сейчас нам достаточно блокировать оставшиеся силы черных на руинах Миссена-Лиман и ждать, когда у них закончатся припасы.

— Хорошо, — кивнул Тэрл, — Потянем время. Чем дольше продолжается эта осада, тем больше у нас возможностей наращивать силы и укрепляться, не вызывая подозрений в подготовке мятежа. Идеально, если мы выступим, когда король стянет большую часть войск к границе с Иллирией. Если не случится ничего непредвиденного, то все решится одним быстрым ударом по столице.

— А как же сама Владычица? — подал вдруг голос молчавший до сей поры Элиас, — В хрониках говорится, что Владыки бессмертны.

После этих слов воцарилось гнетущее молчание. До тех пор, пока речь шла о войне и политике, заговорщики могли чувствовать себя более-менее уверенно. Но когда дошло до магии, вскрылась их уязвимость, слабость перед искусством, против которого когда-то оказались бессильны их предки.

Глубинный, первобытный страх, что испытывал каждый из жителей нового мира.

— Никто не бессмертен полностью, — твердо сказал Тэрл, — Любое чудовище можно убить — так или иначе. В конце концов, она сама убила остальных Владык.

— Да, но мы не знаем, как, — заметил Элиас, —