Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Ладно, — поморщился юноша, — Сейчас мы направляемся в мой особняк. Поможешь мне там обжиться: мне, со всей этой горой дел, не хватает времени привести его в жилой вид. Выходить оттуда будешь только с моего разрешения и только в моем сопровождении. Я выделю тебе отдельную комнату… Но извини, двери буду запирать: я не могу допустить, чтобы ты устроила побег. Время от времени мне придется уезжать; на этот случай я проинструктирую прислугу, чтобы в разумных пределах помогали тебе и выполняли твои пожелания.

— Прислугу, — Лана снова хмыкнула, — Я смотрю, ты уже вжился в роль «новой знати».

Килиан пожал плечами. Он постарался ответить максимально просто и бесстрастно, но против его воли в голос проник излишний жар:

— Это мое по праву.

Они подъезжали к особняку, где поселился Килиан после возвращения в столицу. Особняк этот он присмотрел еще до отбытия в Гмундн, но позволить себе купить его смог только с титулом, деньгами и прочими милостями короля.

Короля… Забавно. Когда он только начинал создавать Орден, нет-нет, да и ловил он себя на мысли о том, как превзойдет своего брата. Как создаст нечто более великое и значительное, чем герцогство, что брату дано лишь за то, что он рожден от законной жены, а не случайной любовницы. И вот, ирония судьбы: Орден Ильмадики, основанный им, возглавил Амброус. Именно силами Ордена Амброус не только пришел к власти, но и стал королем.

И все же, они делали общее дело. Их общая любовь к Ильмадике превосходила их ненависть друг к другу. Вместе они стремились создать на руинах прошлого новый, лучший мир.

Хоть и не всегда они сходились в понимании того, какой же новый мир будет лучшим.

Когда экипаж остановился, Килиан вышел из него первым. Он подал было руку Лане, но та, демонстративно проигнорировав её, вышла сама.

— От скромности не умрешь? — спросила она, оглядев фасад.

— Нужно соответствовать новому статусу, — пожал плечами ученый.

— Ну да. Очередная маска.

Особняк действительно был совсем не скромным. Три этажа в левом крыле, два в правом. Белый камень и панели из черного дерева. Асимметричная крыша, возвышающаяся над правым крылом небольшая башенка, в которой Килиан планировал обустроить свою лабораторию. Отдельным преимуществом была высокая железная ограда, обвитая живой изгородью, скрывающей территорию особняка от любопытных глаз. Очень важно это было для нелюдимого ученого; он еще хотел проводку под напряжением провести по верхушке ограды, чтобы уж точно никто не залез.

Оставив кучера ставить лошадей в стойла, Килиан с Ланой вошли в здание.

— Первым делом принеси одежду для нашей гостьи, — приказал ученый встретившей их горничной, — А затем позаботься об ужине.

Лана недобро сощурила глаза, но ничего не сказала. Несомненно, она почувствовала. Почувствовала след колдовской силы. Почувствовала, что эта горничная отличалась от остального штата прислуги. Она была результатом раннего эксперимента Килиана. Эксперимента, которым он когда-то гордился, а теперь стыдился.

Хотя центр подчинения у этой женщины был простимулирован куда слабее, чем у рабов из Халифата, зомби и прочих Тварей, но все же простимулирован. Она осталась живым, разумным человеком.

Но уже не могла нарушить волю господина.

Ужин прошел в молчании. Напряжение ощущалось столь сильно, что казалось, еще немного, и воздух начнет искрить. Лана, уже излечившая свои ожоги и переодевшаяся в простое синее платье, механически жевала пищу и кажется, даже не чувствовала вкуса. Килиан наблюдал за ней и пытался думать о накопившихся делах.

Получалось плохо.

А после ужина пришло время для самой тяжелой части.

— Особняк рассчитан на проживание небольшой купеческой или мелкодворянской семьи, — рассказывал Килиан, пока они поднимались к спальням, — Так что для гостей места хватает. Я приказал выделить тебе комнату напротив моей.

— Только я не гостья, — отрезала девушка.

Он не нашелся, что ответить на это. И как это за ним водилось, предпочел не отвечать ничего.

— Прошу.

Комната, выделенная Лане, была ничуть не хуже той, в которой жил сам Килиан. Мягкая полутораспальная кровать. Письменный стол и пара стульев. На столе стояла свеча, — у себя Килиан сразу же заменил таковую на керосиновую лампу, но здесь её еще только предстояло заменить. Так же предстояло и заполнить стеллаж рядом с кроватью, — в комнате Килиана таковой уже изрядно прогибался под весом многочисленных книг. Окно «украшала» узорчатая решетка, — скорее декоративная, но не нужно было быть гением психологии, чтобы увидеть, как от одного взгляда на нее настроение девушки испортилось еще сильнее.

— Лана… — сказал Килиан, — Если тебе что-нибудь понадобится…

— Мне ничего не нужно, — прервала его она, — Все хорошо.

— …просто скажи, — закончил ученый.

— Я запомню, — пообещала девушка, — А сейчас я хочу спать. Одна. Так что оставь меня.

Лане не спалось.

Снова и снова она ворочалась на кровати. Снова и снова взгляд её обращался к запертой двери.

Вот это и случилось. Самый страшный её кошмар воплотился наяву. После предательства Амброуса казалось ей, что хуже уже быть не может. Оказалось — может. Рабыня. Она — рабыня.

В какой-то момент подумалось ей, что лучше бы её тогда сожгли на костре. Лучше умереть свободной, чем жить рабыней. Но почему-то не решилась сейчас чародейка взять и исправить эту ошибку. Не могла она убивать.

Даже себя.

Конечно, Лана понимала, что это был еще не самый худший из всех раскладов. Всегда найдется вариант еще хуже. Так, хозяином её стал никто иной как Килиан. Её бывший друг. Человек, который даже теперь старался относиться к ней уважительно и не причинял боли. Ну, кроме неуклюжих попыток обработать её раны, разумеется, но Лана была справедлива и понимала, что сделать это безболезненно он просто не мог.

Да вот только не обольщалась девушка. Все сильнее казалось ей, что Мир устроил ей пытку надеждой. Спаслась из Ада — отправляйся в Ад. Спаслась из Ада — отправляйся в Ад. Спаслась из Ада — отправляйся в Ад.

Пережила бойню в Миссене — готовься к предательству Амброуса. Избежала сожжения на костре — теперь ты рабыня. И теперь…

Теперь же Лана отчаянно боялась, что среди ночи откроется дверь. Ключ у Килиана. Если адепт пожелает ворваться ночью в её комнату, ничем не помешает она ему, хоть баррикадируйся. И никто не помешает. Рабынь не спрашивают и не защищают.

Да. Если Килиан пожелает изнасиловать её, она ничего не сможет с этим сделать. Лана видела,