Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Но сам ученый смотрел лишь на Ильмадику.

— Занятно, — задумчиво протянула она с видом энтомолога, изучающего редкую бабочку, — Ты не спросил моего согласия на это. Ты решил, что можешь выбрать за меня, как мне поступить с государственной преступницей.

Осуждение в ее голосе больно было слышать даже со стороны, и Лана старалась не думать, каково это — быть его мишенью.

— Прости, Ильмадика, — покаянно склонил голову Килиан, — Это решение было во многом спонтанным и необдуманным. Но я чувствую, что оно правильное.

— И ты готов рискнуть, позволив ведьме жить? — спросила Владычица, — Ты готов взять на себя ответственность за то, что из-за твоего необдуманного решения она превратит тебя в еще один инструмент для своих козней?

Чародей перевел взгляд на девушку.

— Ты сама обучала меня использовать псионику. Её чары мне не страшны.

— Но тебе-то это зачем?

Про себя Лана отметила, что заинтересовавшись загадкой, Владычица начала терять напускной пафос. Отвлекается от сценария.

— Зачем мне девушка, я разберусь сам, — Килиан безразлично дернул плечом.

Но во взгляде, который он кинул на Лану, на секунду мелькнула такая похоть, что её чуть не стошнило.

От мысли, что она превратится в игрушку в его руках, стало больнее, чем от ожогов.

— И все-таки, риск слишком велик, — покачала головой Владычица, — Исполняйте приговор.

Она отвернулась, уже безразличная к происходящему. Палач, сдавленно матерясь, пошел к жаровне зажигать новый факел, пока один из стражников подошел с веревкой…

И тут Килиан воскликнул:

— Ты обязана мне.

Ильмадика замерла. Затаила дыхание толпа, услышав практически богохульство из уст адепта.

— Что ты сказал? — переспросила богиня, оборачиваясь. В голосе её звучала неприкрытая угроза.

Почувствовал это и Килиан. Но в его ответе звучала какая-то отчаянная решимость.

— За Гмундн. Ты ведь помнишь, что я сделал…

Подтекстом Лана прочитала «И ты ведь не хочешь, чтобы я обсуждал это при всех».

— И я заслуживаю награды. Ты говорила, что в награду я могу просить, о чем захочу. Я прошу наградить меня этой девушкой.

Чародейка подумала, что если вдруг ей удастся пережить сегодняшний день, она заставит его пожалеть о каждом сказанном слове.

Непременно.

— Ты прав, — голос Ильмадики звучал спокойно…, но очень, очень холодно, — Я нисколько не умаляю твоих заслуг. И ты вправе попросить меня о милости. В последний раз.

Килиан вздрогнул всем телом, но все же не угасла решимость в его словах:

— Я прошу сохранить жизнь эжени Иоланте. В последний раз.

Владычица хмыкнула, снова оглядела Лану и произнесла, так тихо, что чародейка скорее почувствовала её слова, чем услышала:

— Все интереснее и интереснее… — после чего, уже громче, — Да будет так. Да будут все здесь свидетелями: я не обделаю милостию своей творящих мою волю. Отныне эта ведьма станет рабыней моего слуги Килиана Реммена. Права на самовыкуп она не имеет. В ближайшие недели он обязуется раскрыть ей глаза на нашу истину. Пусть она станет моей верной сторонницей, и тогда ей будет дарована жизнь.

Ученый медленно выдохнул.

— Хорошо… Госпожа.

Он поклонился ей, затем — королю. А потом обернулся к Лане и стал расстегивать на себе куртку. В какой-то момент девушка даже подумала, что он собирается прямо при всех… вступать в права владения. Но вместо этого ученый накинул свою куртку ей на плечи, сам оставшись в белой рубашке на шнуровке.

— Пойдем-ка отсюда, — глянув на ее ноги, Килиан добавил, — Давай я помогу…

Он протянул к девушке руки с явным намерением нести её, но Лана яростно отмахнулась:

— Не прикасайся ко мне!

Килиан замер с протянутыми к ней руками, ошеломленный яростным взглядом янтарных глаз. Лана попыталась подняться, но обожженные ноги отозвались на это яростным протестом. Девушка зашаталась и упала бы, не ухватись она за вовремя подставленное плечо ученого.

— Потом выскажешь, что обо мне думаешь, — поморщился он, — Сейчас доберемся до экипажа, а по дороге я хоть как-то обработаю твои раны.

В городских условиях Килиан предпочитал экипаж верховой езде: расположившись с комфортом, можно было уделить время путешествия чтению. Тем более что теперь, когда он стал хоть и безземельным, но бароном Идаволла, на его жаловании состоял подобающий штат прислуги, включая личного кучера.

Сейчас это было особенно кстати: он не представлял, как повез бы Лану, с ее обожженными ногами, верхом. Почему-то ученый сомневался, что гордая девушка позволит посадить себя поперек седла, учитывая, что тогда ему пришлось бы ее придерживать…

Впрочем, и без того волнующих моментов хватало. Прочитав заговор на кровь (фактически единственное доступное ему прямое воздействие на организм), Килиан обработал ожоги антисептиком, а потом стал наносить охлаждающий бальзам на основе меда, — сделанный не им, но входивший в стандартный «джентльменский набор» любого странствующего ученого из Университета.

Вот здесь-то проблема и возникла. Как бы ни старался Килиан, не мог он сохранить подобающую бесстрастность медика. Кожа Ланы, даже обезображенная ожогами, оставалась гладкой и нежной, как тончайший шелк. Ноги её были тонкими и стройными; казалось, сожми их немного, и они переломятся… Но от прикосновения к ним юноша думал совсем не об этом.

Проклиная себя за эту глупую мальчишескую реакцию, ученый, однако, смущался и краснел от непрошенной близости. Когда же он все-таки взялся за дело, то прикосновение его больше напоминало нежное поглаживание, чем втирание бальзама.

— Так и будешь меня лапать? — спросила девушка.

Если бы взгляды могли убивать, Килиан был бы давно мертв. Причем умер бы он, скорее всего, крайне мучительной смертью.

— Извини, — Килиан надавил сильнее, и чародейка вскрикнула от боли.

— Почти все.

Стоило ему закончить втирать бальзам, как Лана немедленно отодвинулась от него подальше, — настолько, насколько позволяло замкнутое пространство экипажа. Прижав колени к груди, девушка вжалась спиной в угол, будто прикрываясь ими, как щитом.

Будто ожидая, что Килиан сейчас на нее набросится.

— Ну, и что теперь… хозяин? — дружелюбия в её голосе не прибавлялось.

— Я не знаю, — развел руками ученый, — Так далеко я не заглядывал.

— Вот как, — хмыкнула девушка, — А мне казалось, у тебя все всегда спланировано на много ходов вперед.

Вообще-то Килиан гордился своей способностью к планированию. Но что-то в её интонации подсказало ему, что в данном случае это совсем не комплимент.

—