Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Выслушав меня, комендант посмотрел бумаги, но разговор начал совершенно не по теме.

— Эх, лейтенант, был бы ты в моём подчинении, я бы тебя первым делом обкорнал. Под «лысого». А потом бы целый год контролировал, чтобы волосы у тебя больше одного сантиметра не вырастали. Смотри-ка, зарос-то как!

Я и действительно в последнее время подзарос — перебор даже в нашей не сильно строгой на это счёт конторе. Пришлось сказать коменданту, что это элемент прикрытия, маскировки, так сказать.

— Товарищ майор, я же в уголовке служу. А там надо иной раз очень даже не милиционером выглядеть.

— Ну-ну. — не стал спорить со мной комендант. — Так говоришь, три билета до станции Череповец?

Вот, все военные так: названия населённых пунктов — исключительно в именительном падеже, и никак иначе, хоть гражданскому уху это и непривычно бывает слышать.

— Лучше бы всё купе, Василий Лукич…

— Ишь ты, — изумился комендант, — и имя — отчество узнал! Где сподобился? На дверях не написано.

— Так ведь где служим-то, товарищ майор! — побахвалился я.

Комендант неопределённо хмыкнул. Видал он тут, конечно, и не таких бойких, как я, но углубляться в пустопорожние разговоры не стал.

А про имя-отчество есть у меня одно давнее наблюдение, добытое на практике. Никому его не навязываю, но сам иногда с успехом пользуюсь. Если хочешь расположить к себе незнакомого до этого момента человека или хотя бы заинтересовать его, не поленись заранее выяснить, как его звать-величать. Понятно, что не к любой ситуации такое подходит, но иногда оказывается весьма полезным. Сегодня это пришлось, как никогда, к месту. А узнал я нужные данные у солдатика, которого перехватил у дверей кабинета, но об этом говорить Василию Лукичу не стал.

И ведь помог комендант! Куда-то позвонил, провёл непонятный мне разговор, потом нацарапал несколько слов на бумажке от перекидного календаря и велел идти в седьмую воинскую кассу, которая пока не работает, но скоро откроется.

Без очереди пролезть к билетной амбразуре всё-таки не удалось, два товарища полковника в военной форме стояли насмерть, пришлось мне пристроиться за ними в хвост, но через час билеты были у меня на руках. Вовсе неплохой результат, утешил я себя.

Времени впереди — уйма целая. На улице благодать — яркое солнышко пригревает. Вокзальный люд радуется погоде. Вездесущие бомжи и прочие синяки распахнули свои доспехи, нежатся на солнце, заскорузлыми руками ковыряются в своих баулах и все чего-то жуют беззубыми ртами. Наличие неподалёку стоящей машины медвытрезвителя их совершенно не напрягает — бомжи прекрасно понимают, что для «трезвака» они не являются объектом внимания. Всё так: вытрезвитель у нас, как говорят в нынешние времена, на хозрасчёте и самоокупаемости, а от этой клиентуры кроме вшей никакой прибыли.

Я осмотрелся: а вот и наряд вытрезвительский — два сотрудника тащат свою жертву к машине. Мужичок ещё в состоянии держаться почти вертикально, но самостоятельно передвигаться не способен. Я пожалел дядьку — если он из числа пассажиров, то сильно осложнил себе жизнь: и поезд прозевает, и денежки, если они ещё остались, уйдут на новый билет и оплату услуг почтенного заведения. А если их, денег то есть, уже нету, то этому дядьке просто не позавидуешь. А вывод один — пить вредно.

Когда наряд со своим клиентом добрался до машины, водитель степенно покинул кабину и с рукояткой в руке пошёл открывать дверь кунга. Загрузились. До меня долетел обрывок фразы: «ещё двоих — и погнали». Водитель напутствовал вдогонку своих напарников:

— И чебурек мне ещё один от Нюрки не забудьте!

Пора бы и мне перекусить каким-нибудь чебуреком. Но сначала сделаем так — куплю чего-нибудь съестного нашему охламону, а потом с Шиловым и себя порадуем.

Шилова я обнаружил неподалёку от милиции в осаде группы активно жестикулирующих людей. Увидев меня, он решительно рванулся прочь от своих осадчиков.

— Проходу нет! — сразу начал жаловаться Шилов. — Говорю, что не местный. А они не понимают: как это милиционер — и не местный. А я не могу в дежурке сидеть всё время — того и гляди, глаза вытекут.

Надо спасать парня. Вручил ему бумажный кулёк с харчами.

— Иди, покорми нашего пленника.

Увидев, что милиционер скрылся, люди, только что его осаждавшие, как-то сразу потухли и молча, не теряя сплочённости, отправились искать ответы на свои вопросы где-то в другом месте. В милицию они почему-то заходить не стали.

Не успели они далеко уйти, как в дверях дежурки показался растрёпанный Шилов.

— Лёшка, а нашего там нету!

Даже не смешно. Я так и спросил:

— Шутить изволите, товарищ сержант?

Однако Шилову было не до шуток.

— Пойдём скорей, сам убедишься! — выпалил он и бросился назад в вонючее чрево дежурки.

Наш земляк-помдеж оказался на посту один. Он протянул Шилову огромный ключ от камеры, присовокупив:

— Ищите сами, где ваш охламон.

Шилов буквально перещупал каждого на предмет: не наш ли, и разочарованно развёл руками — нету!

— Тогда его, наверное, «трезвак» увёз, — флегматично заметил помдеж. — Вот только что буквально.

И уткнулся в свои бумаги. Он совсем перестал быть похожим на радушного земляка. Я понял, что надвигается гроза — Шилов наступал на него с явным намерением нанести оскорбление действием. Слова, которые он при этом извергал на тему: а ты где был, сволочь, лучше здесь не приводить.

— Тоже, небось, ключ им давал, чтобы сами управились?

— А что? — ни капельки не смущаясь, отвечал помдеж. — Ты же видишь, что я один? А им лишние без надобности — только зря возиться с ними. Так что только своих и взяли.