Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Помдеж посмотрел на нас ясным невинным взглядом и на всякий случай добавил:

— Наверно.

Всё! Хватит болтать! От этого охламона ничего больше не добиться, а время уходит. Вдруг да водила уже съел очередной чебурек от своей знакомой Нюрки и выруливает теперь на маршрут к «пьяному дому»?

Больше никого не слушая, я решительно скомандовал:

— Шилов, за мной!

И ринулся вон из дежурки. Машина оказалась на старом месте. Водитель так же восседал за баранкой. Без чебурека. Уже слопал или наряд всё ещё не вернулся? Рядом с водилой никого, значит ребята всё ещё в поиске. И это хорошо.

Сначала водитель не хотел нам верить, потом завёл волынку, что ему одному нельзя открывать кунг, но мы наобещали ему всяческих кар небесных и начальственных, и он, тоже, кстати, парень явно не московский, сдался.

Внутри в сумраке вполулёжку располагалось четверо мужиков, ни черта не понять, где тут кто. Вроде вот этот наш, тоже почти лежит, лица не видно.

Напарник хищной птицей влетел внутрь, сопровождаемый моим громким напутствием:

— А ну-ка, Шилов, втащи ему с ноги хорошенько!

Бог знает, что подумал прохожий народ, услыхавший мою реплику, мне как-то было не до этого. Шилов понял меня правильно и сделал широкий замах. И тут одна из фигур, та самая, на которую я и подумал, резко дёрнулась и приняла защитную позу. Полубессознательному алкашу такое не под силу. Водила, глядя на это, только головой покачал.

Ну вот, что и требовалось доказать.

— Финита ля комедия! — не удержавшись от ненужного пафоса, заявил я. — К машине, артист!

Наш клиент легко выпрыгнул на асфальт и поднял руки:

— Всё, начальник, сдаюсь. Там в клетке просто скучно было и душно. Дай, думаю, прокачусь, Москву посмотрю. А потом назад к поезду вернусь.

Шутник, однако! Я видел, что у Шилова желваки на скулах ходят. Место неподходящее, а то урок физического воспитания не замедлил бы осуществиться.

Водитель, стоя рядом, не переставал цокать языком и восхищаться:

— И вправду артист! Мы же его волоком на себе из дежурки тащили. Тяжёлый, чёрт!

Когда Шилов пристегнул к себе беглеца, я вдруг спохватился, а где же кулёк с пайкой для него?

Напарник злорадно развёл руками:

— А нету! Пропал в процессе прогони! Так что пусть едет без кормёжки.

Этого Шилову показалось недостаточно, и он пустился в рассуждения.

— Ему, понимаешь ли, еду покупают, на свои кровные, между прочим, а он скотина неблагодарная, сбежать норовит. Вот оформлю, как приедем, тебе побег из-под стражи, запоёшь потом у меня.

Ничего, конечно, ни я, ни Шилов оформлять не намерены — себе дороже, но клиент пусть побеспокоится. А сдавать его снова в дежурку — нет уж, увольте — мы теперь как-нибудь сами.

Видимо, количество происшествий на единицу времени составляет определённую, не известную простым смертным величину, и эта величина на сегодня оказалась полностью исчерпанной. Во всяком случае, до Череповца мы добрались без происшествий. Утро занималось серое и холодное — совсем не московская погода.

Дежурный по УВД расщедрился и подогнал нам машину «ночников»,[1] так что уже через час я был абсолютно свободен. Надо бы хорошенько выспаться: всё-таки пять непутёвых ночей, из которых четыре на вагонной полке — это не лучший отдых, а две последние и вообще сон поочереди, да и то вполглаза. Проездные документы сдать и получить командировочные тоже надо. Но всё это потом. Потому что главный вопрос не в этом.

Главный вопрос: как там моя Нина?

*["1] Вневедомственная охрана

Глава 22

В «застенках» КГБ

Когда все формальности со сдачей нашего подопечного и оформлением всяческих бумаг были выполнены, спать я, конечно, не пошёл. Я помчался на Коммунистов в девчачье общежитие — а вдруг Нина по какому-то счастливому случаю ещё там? Здравый рассудок подсказывал мне, что шансов на такую удачу — кот наплакал, но я был твёрдо уверен, что без этого поступка целый день всё будет валиться из рук и даже поспать толком не получится.

Нины в общаге, конечно, не оказалось. Я выслушал длинную нотацию от бабушки на вахте: это что же я, бессердечный балбес, с девкой сотворил? Всю неделю ходит сама не своя, на вопросы не отвечает, одно твердит: ах, оставьте меня, так мне и надо. Даже похудела малость.

На мои оправдания, что был в срочной командировке, бабушка не повелась.

— Знаем мы ваши командировки! Чуть что — сразу в кусты.

Тут она осеклась от собственных слов и подозрительно на меня посмотрела:

— А ты, парнёк, часом худа не наделал ли? А то ведь у меня и к вашему начальнику сходить не заржавеет. Али там в партком, али ещё куда…

Во бабуля загнула! Ишь, чего напридумывала! Не дай бог, ещё кому-нибудь про своё озарение наболтает. Всё, хватит обороняться на пустом месте. И я пошёл в атаку: да как она могла про Нину такое подумать! И вообще, не её ума это дело — в наши с Ниной отношения встревать…

Не успел я хорошенько развить свою мысль, как вахтёрша тут же пошла на попятную, стараясь, правда, при этом не совсем уж оконфузиться:

— Так вот я и говорю, что Нина не такая. А если ты… если вы… если чего там удумал, так мы её в обиду не дадим. А то мало ли…

На этой многозначительной ноте старушенция замерла и посмотрела на меня ожидающе: достаточно этого для примирения или ещё что-нибудь добавить?

Я не стал нагнетать, и мы «замирились». Быстренько нацарапал записку для Нины,