Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— Нам сегодня, пожалуй, и играть некогда будет. Время уже… — японец демонстративно посмотрел на часы, — и мне пора. А тебе вот задачка, — он кивнул на доску, — в последнем «Металлурге» опубликована. Мат в три хода.

Пожал руку Комарову и быстренько удалился. Тот не возражал. Ему и самому невтерпёж было проверить свою ловушку. Он аккуратно поднял второй лист в стопке бумаг — волосок на следующем листе отсутствовал.

«Что и требовалось доказать, — прозвучал строгий левитановский голос в голове инженера. — Суши сухари».

Комаров с трудом доработал свою смену. Аспидными буквами перед его мысленным взором горел вопрос: Что! Теперь! Делать? Буквы хищно изворачивались и норовили укусить воспалённый мозг.

К концу рабочего дня он решил немедленно сообщить о своей догадке в КГБ. Да, вот так — сразу после работы. Пока не поздно! Что могло бы оказаться поздно, Комаров не знал, но почему-то считал это очень важным. Только вот куда именно сообщить? Оказалось, что он даже не представлял себе, где располагается это почтенное заведение.

И Комаров решил идти в милицию — уж эти-то наверняка знают. По дороге, пока он перебирал в памяти аргументы, которыми будет убеждать товарищей «из органов», ему вспомнился ещё один подозрительный случай, происшедший как-то по осени. То есть тогда он не казался каким-то очень уж подозрительным. Но вот теперь…

Они с Тарасом как раз выходили из шахматного клуба, когда на них налетела группа подвыпивших хулиганов. С низкорослого Тараса мгновенно сдёрнули шапчонку, а Комарова хорошенько двинули в плечо с сакраментальным вопросом: ты чё, а? Он ещё толком испугаться не успел (а он обязательно испугался бы — всё-таки не драчун по натуре), как парень с шапкой японца в руке уже валялся на мокром асфальте с видом неимоверного удивления. Второй нападающий почему-то скрючился в три погибели и бойцом совсем не выглядел. Третий хулиган быстренько сообразил, что здесь, видимо, не шахматный клуб для очкариков, а секция бокса или самбо, только вывеску ещё не успели сменить, и дал дёру, не дожидаясь, пока оклемаются его дружки.

В тот раз Комаров просто подивился бойцовскими способностями шахматного компаньона, о чём ему с благодарностью за спасение и заявил.

— Извините, они сами… — смущённо начал оправдываться японец, как будто это он, а не те драчуны был зачинщиком конфликта.

Теперь же, на пути в КГБ, Комаров уже не сомневался, что в тот раз Тарас применил какие-то свои специальные умения, которые, вне всякого сомнения, должны быть в арсенале каждого уважающего себя вражеского агента. Это вспомнившееся ему событие подкрепило подозрения Комарова, и он веселей зашагал к своей цели. До изобличения охотника за чужими секретами осталось совсем немного. Он даже представил себе строгую и лаконичную заметку в местной газете о том, как бдительность простого советского инженера позволила выявить опасного врага.

Отдел КГБ он успешно нашёл и уже протянул было руку к дверному звонку, как кто-то противный в его голове снова произнёс уже знакомую фразу: суши сухари. Почему он ещё в первый раз не обратил на неё внимание? Действительно: а как он сам? Как он выглядит во всей этой истории? Комаров стремительно отдёрнул руку от звонка.

«Пособником врага, — ответил ему тот же голос, — вот кем ты выглядишь».

Вся решительность сразу куда-то улетучилась. Комаров тихонько спустился со ступенек и осторожно оглянулся, не видит ли кто его? Это был уже перебор: в темноте зимнего вечера различить, что это за человек отходит от здания КГБ было невозможно. Он долго бродил по каким-то улицам, не замечая мороза. Происшедшее теперь развернулось к нему совсем другой стороной: ведь это он сам создал, пусть и невольно, условия для утечки важных сведений. Это же всё сразу вскроется. А дальше суд, позор… А как же дети? Что, теперь им жить с клеймом детей предателя, детей изменника Родины? Нет, нет и нет! Здесь должно быть другое решение. Но не оставлять же всё как есть!

Решение пришло не сразу и было оно мучительным. Японца надо устранить. Нет, не в прямом смысле, конечно. Вот сделать бы так, чтобы он памяти лишился или способности говорить, а заодно и писа́ть. Несчастный инженер даже не сразу понял, что впадает в какую-то мрачную ересь, а когда понял, сильно удивился — неужели это он, человек передовых взглядов и коммунист, дошёл до такого? Впрочем, где-то через неделю, такая идея, как грохнуть врага газовым ключом по затылку уже не казалась ему сильно крамольной. Осталось придумать себе алиби.

Все эти дни Комаров жил как в тумане: перестал спать ночами, работа валилась из рук, жена заметила, что временами супруг разговаривает сам с собой. Наконец, ему показалось, что он всё придумал. Долгое блуждание по тёмным закоулкам своего воспалённого разума подсказало инженеру решение, которое здравый и, главное, надёжный человек, окажись он рядом, счёл бы сумасшедшим. Только вот беда — не оказалось рядом такого человека. Не брать же в расчёт любимую, но наивную и даже немного глупенькую жену!

Сначала Комаров выпросил на работе срочный отпуск за свой счёт, дескать, войдите в положение: горячо любимый родственник при смерти — надо обязательно ехать. Вот уже и билеты на поезд куплены на сегодняшний московский поезд. Особенно напирал расстроенный инженер на то, что уезжает именно сегодня. В цехе прониклись бедой сражённого горем человека и в положение вошли. Только вот он никуда не поехал.

На следующий день вечером, когда по заявленной легенде он уже должен был катить на поезде где-то за Москвой, Комаров тайно отправился на завод. В рукаве пальто на пришитой петельке удобно пристроился тяжёлый газовый ключ. Осталось занять укромное место на пути японца с работы. Комаров этот маршрут знал и знал также, что его шахматный визави ужасный педант и зануда и свои привычки менять не любит. Значит, пойдёт привычной дорогой. Инженера несколько беспокоили сверхспособности японца, которыми он, конечно же, обладал, как и любой шпион. Вот как он разделался с хулиганами! Зато у него, у Комарова, доскональное знание цеха со всеми его закоулками и