Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

В рассчитанное время Комаров добрался до места своей засады и затаился. Ждать пришлось долго, и Комаров уже совсем отчаялся, а «Тарас» всё не шёл и не шёл. Но вот, наконец, появилась знакомая фигура. Ни впереди, ни позади людей не было — основная масса работников уже прошла. Всё-таки не зря говорят, что удача благоволит безумцам. Комаров пропустил японца мимо своего укрытия и потихоньку пристроился сзади. Он извлёк из рукава своё «оружие» и перехватил поудобнее. И тут вдруг оказалось, что он совершенно не умеет бить людей тяжёлым по башке. Он бы, наверное, так и не осмелился нанести удар, но тут ему показалось, что японец собирается оглянуться. Это решило дело.

Комаров оттащил беззвучно осевшего на грязный пол японца в сторону и столкнул в заранее присмотренный приямок — здесь его и за полгода не найдут. Теперь быстрей отсюда.

Вот теперь ему по-настоящему надо было смываться. Только не к больному родственнику в Поволжье, а куда подальше. Дома Комаров собрал чемодан и долго инструктировал ничего не понимающую жену. По его замыслу органы рано или поздно заинтересуются его отсутствием. И вот тогда должна вступить в действие придуманная им многослойная метода запутывания следов. Поэтому жене было строго-настрого наказано последовательно придерживаться следующих версий событий: что супруг уехал проведать родственников, только она у этих родственников никогда не была и адреса не знает, потом про то, что он ушёл к любовнице. И уж когда совсем припечёт, «неохотно» раскрыть «главную» тайну — её муж героически исполняет секретную миссию за границей. И пусть органы ломают мозги над такой явной ахинеей. А он в это время осядет где-нибудь в Тынде. А потом…

Про «потом» думалось смутно. Жена вся в слезах пыталась записывать его инструкции. Он обозвал её дурой и порвал записи, а потом и сам прослезился, и они тут же помирились. Решили, что с сыновьями ему прощаться не надо.

От каких-то людей Комаров слышал, что в Сибири можно безбедно устроиться и вовсе без документов на руках и даже «зашибать деньгу». Нефть, золото, алмазы, тот же БАМ: везде нужны рабочие руки, а с паспортом или нет — дело десятое. Так почему бы и ему не попробовать? А дальше — по обстоятельствам.

Но занесло Комарова не в Тынду и не к нефтяникам, а в Новый Уренгой к газовикам. И работу он нашёл без проблем. Суровый мастер с уголовными замашками в одной строительной шараге не стал удивляться наивному рассказу, что документы и деньги украли в дороге, и надо подзаработать на дорогу домой, а без лишних разговоров определил его разнорабочим на стройку.

Комаров, теперь под именем Егорова Александра Петровича, быстро понял, что работа «бери больше — кидай дальше» и проживание в промёрзлом бараке с полууголовными порядками — это совсем не то, на что он рассчитывал. Тёплыми вещами пришлось «поделиться» с соседями. А как тут не поделишься, если основной аргумент — это кулак размером с твою голову? Да ещё и огорчение от первой получки. Когда Комаров осмелился спросить у мастера, почему ему наряды закрыли втрое ниже, чем другим, сплюнул тому под ноги и прогундел:

— А ты, Егоров, иди мусорам пожалуйся. Я тебе даже выходной специально дам в посёлок съездить. И про кражу документов заодно расскажешь. Может и найдёшь какую-никакую правду. А, ребята?

«Ребята», присутствовавшие при разговоре, громко и обидно заржали.

С трудом Комаров дотянул до весны. Только вот она наступила лишь по календарю, на деле не ощущалось никаких погодных изменений. А тут ещё разговоры бывалых людей, что с наступлением тепла будет ещё хуже. И беглецу нестерпимо захотелось домой. Но томила неизвестность: а что там происходит, пока он здесь мается? И Комаров не выдержал.

За ящик водки, который обещал привезти, он выторговал у мастера себе отгул и на попутке отправился в посёлок на почту. Ему повезло — удалось заказать разговор с женой по рабочему номеру на хлебокомбинате. Но разве толком поговоришь, когда никакой кабинки нет, а в насмерть прокуренном помещении полно народа. Стараясь не задавать опасных вопросов, он всё-таки выяснил, что милиция активно интересуется его исчезновением, и на завтра жену опять вызывают для беседы, как написано в повестке. Надо было бы ещё раз хорошенько проинструктировать супругу по поводу завтрашнего разговора, но почтовая работница за прилавком и так уже начала косо поглядывать на него. Пришлось ограничиться намёками да напоминаниями о состоявшемся при прощании разговоре.

Вышел из вагончика с громким названием «Почта» Комаров совершенно растерзанный и чуть было не забыл про обещанную для бригады водку. Хорошо, что вовремя спохватился, а то не сносить бы ему головы.

Новости от жены сильно беспокоили: стало быть, его ищут. Вопрос, почему? Просто как пропавшего человека или что-то пронюхали про японца? Хоть убейся, а дополнительной информации получить неоткуда.

После долгой душевной маеты Комаров пришёл к выводу, что лучше было вообще не звонить. Одно расстройство, а новостей — с гулькин нос. Разве что понял: его ищут. Но такое известие спокойствия как-то не добавило, и он решил, что больше звонить не будет. И вот тут, как назло, жизнь подкинула ему новое искушение.

Один мужичок из их разношёрстной бригады собрался ехать домой в Ленинград. Был он из тех, что гоняются по стране то ли за романтикой, то ли за длинным рублём и много, по его рассказам, уже где перебывал. Даже у Туманова[1] на Колымских золотых приисках работал. Денег зашибал немерено, но они у него надолго почему-то не задерживались.

Вот этого мужика и упросил Комаров привернуть попутно в Череповец да встретиться с женой и на словах передать кое-что. Хотел он и письмо написать, да в последний момент сдрейфил. А «курьеру» пришлось пообещать оплату дороги от Москвы до Череповца и от Череповца до Ленинграда, да набросить сверху два «стольника» за хлопоты. А передать он попросил день и время, когда надо быть на переговорном пункте и ждать, пока её не пригласят для разговора с Новым Уренгоем.

И потекли две недели новой маеты до назначенной даты, приправленные многочисленными сомнениями: не