Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

– Ты будешь танцевать только со мной.

– Только с тобой.

Присевший в тот момент рядом Гарольд не выдержал:

– Ну и женишок! Не о том ты спрашиваешь! Лучше поинтересуйся своим будущим тестем и шурином. Что они за люди?

Танти рассерженно шикнул на друга, который только ухмыльнулся и поспешил проверить одно из новых ответвлений, зато Клеопатра расслышала каждое слово и приняла последнее предложение как конкретный вопрос и побуждение к обязательному ответу:

– Мой папа и брат – очень хорошие люди. С папой ты еще, конечно, не знаком?

Пользоваться бедственным положением своей любимой и выспрашивать у нее так долго скрываемые тайны было бы делом постыдным и неблаговидным. Поэтому Парадорский резко прервал откровения:

– Молчать! И отвечать только на мои вопросы! Понятно?

– Да.

– Поэтому ты мне сейчас расскажешь всю таблицу умножения. Говорить тихонько, шепотом. Итак, начинай рассказывать с самого начала! Как выглядит вся таблица умножения?

И Клеопатра, после капризного хныканья, послушно стала шептать:

– Дважды два – четыре. Дважды три – шесть.

А десятилетний мальчик с каким-то затаенным восторгом прислушивался к каждому слову взрослых и мечтал для себя в будущем обязательно отыскать точно такую же послушную, милую и прекрасную невесту.

Вообще-то группе беглецов первые три часа весьма везло. Они хоть и чувствовали ведущуюся за ними погоню и несколько раз даже чуть не столкнулись с иными группами противника, прочесывающими канализацию и катакомбы во всех направлениях, но до сих пор удавалось обойтись без единого выстрела. Только и пришлось, что использовать все три оставшихся взрывных устройства, которые хоть и не имели должной силы для нанесения ощутимых потерь противнику, зато удачно осадили прыть преследователей и заставили действовать с определенной осторожностью.

Тот же результат по сдерживанию и дезориентации врага принесли многочисленные взрывы, прогремевшие в окрестностях полицейских блокпостов. Их коменданты, по примеру и совету генерала Виктора Энгаля, тоже успели значительно заминировать все подземные коммуникации, ведущие к их узлам обороны, именно поэтому там и погибло почти три сотни моусовцев, пущенных по следам группы, освободившей принцессу. Да и схватки на поверхности в тех районах ужесточились по максимуму.

Сам Парадорский потому и не спешил наверх, что знал об этих минах со слов генерала, и благоразумно отверг самый простой и верный путь на поверхность. Да и будь у них возможность и время, они бы преспокойно забрались бы так далеко и глубоко, что в любом случае суток через двое выбрались бы в дальних пригородах Старого квартала. Глядишь, к тому бы времени и война закончилась. Естественно, что полным разгромом десанта вторжения. Иного не ожидалось по умолчанию.

Но вся суть в том и заключалась, что времени на такой поход не было. В любом случае следовало срочно подниматься и выходить к своим. Дело в том, что домутил при всех своих иных свойствах являлся еще и смертельным для человека. И если после восьмого по десятый час текущего времени от начала допроса не ввести в тело допрашиваемого определенный антидот, то человек умирал. Только по этой причине майор Парадорский сразу дал конкретный приказ своим товарищам:

– Как бы мы и куда ни двигались, через шесть часов должны оказаться на поверхности. Затем два часа – на поиски антидота.

От этого все и плясали. Рисковать здоровьем Граци и Клеопатры никто бы не решился. Поэтому три часа просто интенсивно двигались в примерно выбранном направлении, стараясь оторваться окончательно от погони и сбить эту погоню со следа. И когда на четвертом часу это удалось, стали вновь подниматься к поверхности. Теперь уже пришлось двигаться более медленно и осторожно, опасения нарваться на засаду были не беспочвенны. Причем на засаду не только врага, но и своих земляков. Ведь в поисках убежища вниз могли спуститься как воинские подразделения, так и группы гражданских лиц. Да и установка мин, произведенная полицейскими, могла остудить даже самые безрассудные головы.

Впереди двигался только один Малыш, со всем тщанием проверяя и прощупывая дорогу перед собой. За ним Николя с Граци, Танти с Клеопатрой и Михаилом, а замыкал всю цепочку Гарольд. Возни больше всего было с девушкой. Парадорскому приходилось на руках переносить ее через мокрые места, но зато на ногах у нее до сих пор не было ран. В отличие от Граци, которому даже намотанные на ступни тряпки не помогали. Получил несколько царапин с небольшими разрезами и Михаил, но от помощи и предложений просто влезть на закорки кому угодно из взрослых с гонором отказывался. Сам из персонального тюбика выдавливал медицинскую пенку на ранки и настойчиво шел дальше. При этом ни разу не заикнулся ни про еду, ни про питье. Подадут ему флягу, сделает несколько глотков как все, не подадут – делает вид, что фляги не существует. В общем, мальчик сразу покорил сердца закаленных воинов, и Танти даже несколько раз приводил его в пример своей капризничающей невесте:

– Вот, смотри и запоминай: истинный воин дивизиона ведет себя именно так! Поняла? Тогда чего ты стонешь, как старая бабка, и плачешь, словно девица перед свадьбой?

– Уже замуж хочу! И к папе хочу!

– Ну, к папе я тебе не обещаю так быстро, а вот замуж… Так замкомандира тоже имеет право на регистрацию брака. Сейчас нас Гарольд прямо на ходу объявит мужем и женой. И три свидетеля есть. Так что, хочешь свадьбу немедленно или потом?

– Потом.

– Ну вот. И хватит нас отвлекать! Лучше мне скажи: каков будет корень квадратный из числа…

Еще час пути прошел для группы спокойно и без малейшего контакта с противником. При этом они и не догадывались о том, что происходило на поверхности.

А там велись позиционные бои с переменным успехом. Причем бои жестокие и кровопролитные. Оилтонцы все более и более подтягивали новые сухопутные войска и с ходу бросали их в бой. Тогда как пиклийцы, словно чувствуя верную смерть, все более и более ожесточались, сражаясь до последней капли крови. Некоторое затишье наступило только к обеду, когда обе стороны решили сделать перестановки в своих рядах.