Обратный отсчет - Токацин

— Я не о том, что его добывают, — отмахнулся Вепуат. — Может, кто-то и взял десяток кило на подсыпку в печах. Он может быть нужен там, где лежит.

Гедимин угрюмо сузил глаза. «Вот не люблю такие рассуждения…»

— Совсем свихнулся на своём зверье, — проворчал он. — Успокойся, оно эти камни не ест! Они даже не обгрызены.

Из-за цеха выглянул мелкий силуэт, замер на границе светового пятна и снова нырнул в темноту. Скогны уже дожидались у ворот. Судя по тональности верещания, там были и Бронны — взвешивали что-то на больших весах и ругались из-за результата. На дне долины скрежетала чешуя, и чавкал размягчённый камень. Чавканье раздавалось всё реже — Текк’ты проделывали в стенах недостроенного склада последние воздуховоды. «Надо будет туда спуститься,» — подумал Гедимин. «И посмотреть, удастся ли его прогреть одной зеркальной чашкой. Главное — не перестараться, сотня градусов там тоже не нужна.»

— Ученики роятся, — буркнул он, неохотно вспоминая, что спустится к ангарам ещё очень нескоро. — Тебя ждут. Идём!

…Осколок кейека, брошенный Гедимином в карман, был совсем мелким — сам по себе он едва нагревался до двадцати градусов, можно было спокойно завернуть его в ветошь или зажать в кулаке. «В отражателе выдаст все двести пятьдесят,» — был уверен сармат, хотя на этом осколке опытов не ставил. «А то и больше. Любопытное всё-таки явление. Ладно, температуру оно „берёт“ как радиус. Но почему сферу считает полной, а не разрезанной?»

Фонарь, закреплённый у пояса, освещал не весь ангар — мешали перегородки ячеек хранения. «Шлюзы» были закрыты, но по зданию гулял сквозняк. Гедимин соединил последние рычаги, проверил их ход и выпрямился, одновременно опуская рукоятку до упора. Крышки лючков с негромким стуком захлопнулись. Воздух остановился.

«Вентиляция у меня уже получается,» — Гедимин с кривой ухмылкой сдвинул другую рукоятку, открывая часть продухов. Сквозняк вернулся, но стал слабее. Воздух потёк по причудливой спирали, перемешивая верхние и нижние слои. «Теперь посмотрим, как пойдёт теплообмен.»

Место для источника тепла он предусмотрел заранее — Текк’ты вылепили толстостенный держатель для полусферы, даже промазали его изнутри слоем красно-жёлтого минерала. Теперь Гедимин опустил туда отражатель. На дно зеркальной чашки лёг осколок кейека, и на потолке появилось пятно красного света. Ветерок усилился.

Через полчаса, когда сквозняк снова ослаб, Гедимин посмотрел на термометр и довольно хмыкнул. «Плюс пятнадцать. Хорошая температура. Пока этого хватит. Если снаружи совсем похолодает, добавлю камешков. До полутора тысяч греть, надеюсь, не понадобится? Холоднее абсолютного нуля по-любому не станет…»

Он закрывал за собой «шлюз» второго ангара, когда в небе громыхнуло. На обрыв сармат поднимался под несмолкающий гул — что-то летело над долиной на огромной скорости, но холм всё закрывал. Когда Гедимин вышел на открытое место, грохот в небе уже смолк. Существо с нелепыми крыльями заходило на посадку.

«Кейланн? Всего один? Кого-то привёз. Или у Айзека опять дела в столице,» — сармат остановился, глядя на пятна света и силуэты вокруг них. Уже немного посветлело, но посохи стражей горели по-прежнему ярко — и Гедимин чётко видел, что их два. Один носитель посоха как раз спрыгнул со спины Кейланна и помахал палкой над головой. Два больших чёрных силуэта двинулись к нему, и Гедимин изумлённо мигнул, услышав голос Айзека. «Что он тут забыл? И кто остался у реактора⁈»

— Где вторрой Кейланн? — теперь, когда сармат подошёл ближе, стали слышны не только невнятные звуки. — Ты, зная, что ему нести Рравного Куэннам, подумал, куда взгрромоздишься сам? Ты, стрраж, тоже должен быть там! Для такого важного договорра…

— Попробуй найди этого Кейланна! — огрызнулся Хассинельг; он стоял в центре круга, замотанный в тёплые накидки, и из-за чехла на морде говорил несколько невнятно. — Хотя бы одного, не говоря о двух! Я, если так надо, могу дойти своим ходом.

— Такой еррунды я в жизни не слышала, — отозвалась Ауна и крепко схватила стража за запястье. — Своим ходом! Если Рруниен не следит за тобой с ррассвета до ррассвета, это не значит, что можно пойти и убиться!

Гварза, до сих пор стоявший молча со сложенными на груди руками, шевельнулся и шумно вздохнул.

— Исходя из всего этого — Кета мы туда не пошлём. Лучше всего лететь тебе, Айзек.

— Там нужны все подписи, — отозвался командир. — Даже Вепуата. И Дасьена, как представителя детей Пламени.

— На одного Кейланна все не сядут, — напомнил Гварза. — Лети первым. Привезёшь нам на подпись. Если что, Хассек поручится, что мы ничего не подменили.

Хассинельг махнул посохом.

— Никто не обвиняет Равных Куэннам…

— Ррешайте, — перебила его Ауна. — Если на одном Кейланне лететь двоим — кто наверрняка не сломает ему спину? Только не мастерр Дим-мин…

Гедимин недовольно сощурился. «Куда они собрались? И кто, всё-таки, следит за реактором?»

— Твою броню можно облегчить примерно на центнер, — сказал Гварза Айзеку.

— Можно и больше, — кивнул тот. — Хассинельг, жди здесь. Полетим вместе.

Развернувшись, он быстро пошёл к лаборатории. Гедимин, прибавив шагу, перехватил его на полпути. Айзек, не глядя, отмахнулся и дальше пошёл ещё быстрее.

— Куда собрался? — спросил Гедимин, нагнав его почти у трапа. — И кто у реактора?

Айзек резко остановился.

— Ярне. Иди, смени его. Я надолго. Три города облететь — не шутки.

Гедимин мигнул.

— Какие… — что-то всплыло в памяти из-под наслоения недавних событий, и он мигнул ещё раз. — Это про рудосборник⁈

— Ага, — Айзек криво ухмыльнулся. — Может, дашь уже пройти? Я ещё в каждом городе на час застряну.

Гедимин, не дожидаясь, когда шлюз откроется полностью, втиснулся в камеру, втащил за собой Айзека и налёг на рычаги. Под палубой заскрежетало, но внешний люк захлопнулся, а внутренний распахнулся.

— Внешний слой можно снять, — сказал Гедимин, глядя, как Айзек выбирается из брони и слущивает с неё пластины. — То есть — не цеплять обратно. Оставить один ипрон. Остальное особо не нужно.

Айзек хмыкнул.

— Голый ипрон на голое тело? Это без меня. Меня не настолько модифицировали.

Гедимин, недовольно щурясь, прикрепил чёрные пластины к золотистым. Это был внутренний ипроновый слой, тот, что лежал над выстилкой, прикасающейся к телу; скафандр заметно ужался в объёме, и щитки, положенные внахлёст, прикрывали друг друга почти на четверть.

— Никуда не исчезай,