Обратный отсчет - Токацин

— Долгая Куэнн-работа, но важно сделать, — прогудело уже над головой Гедимина. Змей закинул связку на обрыв и сам перебрался туда же. Через десяток секунд вниз упали пустые мешки и трос.

— Скажи своим, чтоб забрали, — сказал Гедимин, протягивая «кульки» жрецу. Трос он едва не отдал вместе с ними. «Надеюсь, я говорю сейчас на правильном языке,» — мелькнуло в голове. «Когда их два сразу, в мозгу туман.»

— Да… они заберут, — пробормотал Сэта. Он так и стоял, запрокинув голову, и глядел на змеиный клубок над обрывом. Текк’т вымотал из скалы десяток метров туловища, свился вокруг горки камней и, судя по звукам, разминал её в пластичную массу. Гедимин вспомнил готовые пластины — два красно-жёлтых листа лежали сейчас на складе горячего цеха, на вытертых шкурах, принесённых из шатра. «Структура — та же, что у необработанного камня. И те же свойства. Только это не отдельные обломки, а цельный лист. Видимо, работа и впрямь тонкая…»

— Ну вот, — деловито сказал Вепуат, отряхивая руки от невидимой пыли. — Текк’там тяжело делать тонкие пластины. Поэтому время терять они не любят. Есть камень — идёт работа. Ну а мы можем идти в мастерскую. Если повезёт, обгоним Скогнов. Можем даже занять их печь.

Жрец не ответил на его ухмылку. Он ещё секунд десять смотрел на Текк’та, занятого делом. Гигантские змеи в такие моменты не обращали внимания ни на кого.

— Хранитель жара! — чуть повысил голос Вепуат, весело подмигнув Гедимину. — Если ученики готовы, собирай их — мы идём в дом стекла!

— Да… они будут собраны, — пробормотал жрец, медленно отворачиваясь от обрыва. Внутри костра уже что-то колыхалось, но гуманоидную форму не принимало.

— Быстро сюда! — прошипел Сэта, подняв гриву дыбом. Огонь раздулся в красный шар и лопнул, выплюнув четвёрку гуманоидов. Жрец молча указал на обрыв. Секунд на пять все пришельцы застыли, глядя на Текк’та. Мех на их телах медленно превращался в языки огня.

… — И надо тебе было их пугать⁈ — Гедимин сердито сощурился на Вепуата. Разведчик быстрым шагом обходил свернувшегося змея — приближаться к работающему Текк’ту было опасно. Сэта это понимали и огибали существо по ещё более широкой дуге, но смотрели на него неотрывно.

Вепуат хмыкнул.

— Чем-то же надо их было развлечь. Полеты «трилобитов» закончились, но вот — змейки ещё ползают.

— Ничего себе развлечение, — пробормотал Гедимин, оглядываясь на пятно жёлтого света у шатров. Скогны-рудосборщики, остановив санки, глазели то на Текк’та, то на огненных пришельцев.

— Сюда! — от чьего-то пронзительного писка у Гедимина зазвенело в ушах. Мимо, в последний момент аккуратно обогнув компанию Сэта, промчались нхельви.

— Сюда! — крикнул кто-то из них на бегу.

«Вот бы их пристроить к делу,» — Гедимину привиделось огромное колесо с рычажным приводом и несущаяся внутри стая нхельви. Секунду спустя он вспомнил о свойствах колёс на Равнине и сердито сощурился. «Видимо, поэтому и не пристроили. Так и носятся без толку.»

— Мы вели речь о Куэннских светильниках, — когда Текк’т остался за ангаром, главный «ученик» встряхнулся, принял деловитый вид и догнал Вепуата. — О похожих на грибы и подобных кристаллам. Можешь научить нас делать их?

— Само собой, — отозвался Вепуат. — Если хватит церы. У нас её немного, и вся нужна для дела. Хеттийиррн! У тебя в запасах ещё что-то осталось?

«Как ты меня обозвал⁈» — Гедимин ошалело мигнул, но тут же сообразил, что по-сэтски, видимо, по-другому не скажешь. «Особенности анатомии, чтоб им всем… Интересно, на меня тоже влияет? Надо будет попробовать. Когда разберусь, где какой язык…»

— Кое-что есть, — признал он. — Но сильно не увлекайтесь. Покажи им, как смешивать состав, чтобы светился. А форму отработаете и на простом стекле, на неё цера не влияет.

Вепуат покосился на него с ухмылкой.

— Хеттийиррн делает светильники для дома Пламени. Дом большой, света нужно много. Так что… — он, замолчав, налёг на дверь. Она была закрыта плотно — в этот раз Сэта Скогнов обогнали, но со стороны лагеря уже доносилось возмущённое верещание.

— Сюда, сюда, быстро к дому стекла!

«Закрывать дверь, или пусть её?» — Гедимин оглянулся на лагерь — там уже метались тени. «Подождать их на пороге, или сами откроют?»

— Fauw! — услышал сармат крик Вепуата.

В коридоре Гедимин на бегу едва не врезался в Сэта. Они, может, и расступились бы — если бы не застыли на месте, раскалившись докрасна. Вепуат перекрыл дверной проём, но ширины ему не хватило — и всем был очень хорошо виден Кут’тайри, протирающий инструменты от невидимой пыли. Отложив последний штырь, он повернулся к двери и ощерился в недоброй улыбке.

— Стоять! — Гедимин, оттолкнув Вепуата, встал между изгнанником и ошалевшими чужаками. — А ты — беги!

— Ты? — жрец из Аса’ана, опомнившись, мягко двинулся вперёд; его когти вытянулись и заискрили. — Предатель огня, проклятый богами?

Кут’тайри оскалил клыки. Когтистый палец приподнял подвеску — три чёрных лепестка, три изжелта-зелёных.

— Я — Кут’тайри, жрец юного Пламени, — медленно проговорил он. — Я вернул себе имя, и грязь на нём сгорела. Так сказали Хеттийиррн, жрец Пламени, и Хетпу, даритель зеркал.

— Лживая тварь! — вдоль спины аса’анца выгнулась огненная дуга. Кут’тайри не двинулся с места, только ладонь судорожно сжалась на дурацкой подвеске. «Он думает, эта цацка его защитит?» — Гедимин со свистящим выдохом развернулся к аса’анцам. «Чего ему на складе не сиделось⁈»

— Тихо! — рявкнул он, расставляя в стороны локти. Генератор защитного поля был наготове — доля секунды, и поперёк коридора встанет стена, и, может, Вепуат утащит придурка с цацкой в убежище… Пять силуэтов на пороге уже разрослись до потолка, их очертания медленно расплывались.

— Хшу-у! — выдохнул Вепуат, вскидывая перед собой зеркало. Огонь в коридоре вспыхнул — и погас, не разгоревшись. Пятеро чужаков всё ещё светились, но больше их не раздувало. Гедимин слышал за плечом злорадное шипение Кут’тайри.

— Он не врёт, — сказал сармат и угрюмо сощурился. — Он жрец Пламени, и я взял его под защиту. Он помогает мне строить дом Пламени, и здесь его никто не тронет. А если он снова затеет войну, я его сам убью.

В наступившей тишине Вепуат подавился нервным смешком. Сэта переглянулись.

— Ты говоришь… — жрец из Аса’ана