Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

запрещено, и никаких исключений быть не может. Нам стало известно о том, что вы самовольно начали работу в этом направлении, поэтому делаю вам на первый раз самое жесткое предупреждение. В случае нарушения закона последствия для нарушителя будут самыми серьезными. Появление в долине Лигера вооруженных гражданских лиц будет расценено как мятеж. Ссылки в качестве оправдания на опасное положение приниматься не будут, и вслед за этим последует неизбежное наказание.

От вас требуется неуклонное соблюдение имперского закона и содействие в подавлении любой попытки к насильственным действиям. Копии письма направляю в…»

Грациллоний бросил письмо на стол. Он читал его вслух.

— Ничего, — сказал он глухо. — Там есть и еще кое-что, но больше я читать не буду.

— А что может сделать Апулей? — спросил Руфиний.

— Ничего. Ведь это письмо от самого правителя.

— Да, он командует всей нашей обороной. Выходит, Глабрион добрался-таки до него. — Руфиний подергал себя за бородку. — М-м… все не так просто, я полагаю, — на хитром лице промелькнула улыбка. — У Рима, стало быть, есть причина прятать оружие от своих граждан.

— Во имя Бога! — простонал Грациллоний. — Неужели они думают, что мы тут заговор готовим? Мы просто хотим помочь.

Зимний дождь лился на крышу и стекал по оконному стеклу. Несмотря на то, что дом только что построили, и стены сверкали яркой краской, в атриуме было холодно и мрачно. Даже стенную панель, которую в редкие свободные часы расписывала Верания, было почти не видно. Она рисовала на ней яркие цветы. Сначала хотела запечатлеть Ис, но Грациллоний воспротивился: пусть город спит в своей могиле. Верании пришлось поцелуями стереть боль, которую она ненароком причинила мужу.

— Что ж, они нам не доверяют, поэтому лучше не высовываться, — сказал Руфиний. — После того как скотты нанесут удар, они, наверняка, к нам прислушаются.

— Не слишком в этом уверен. Да к тому же — вся долина разграблена. Мертвецы на жнивье, сожженные города, Галлия с ножом в сердце. Сколько можем мы терпеть это?

— Отлично тебя понимаю, хозяин. Руки у тебя связаны. — Руфиний выпрямился. — Зато мои — нет.

Грациллоний посмотрел на худощавую фигуру, затянутую в кожаную куртку.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу, чтобы ты дал мне ранней весной корабль и команду. Ниалл до праздника Бельтайна никуда не уедет, так что у меня будет время что-то придумать.

У Грациллония заколотилось сердце.

— Один? Да в уме ли ты?

— Да вроде не меньше, чем всегда, — рассмеялся Руфиний. И тут же стал серьезен: — Я, разумеется, ничего заранее не обещаю, но попытаюсь. Я давно уже ожидал такого рода письмо и обдумывал, что сделать. Пока все выглядит довольно смутно. Нет, сейчас я ничего не могу сказать, даже тебе. Не спрашивай. Дай мне попытаться.

Грациллоний протянул дрожащую руку:

— Клянусь Геркулесом, дружище, ты настоящий человек.

Руфиний пожал ему руку и отвернулся.

— Мне нужно идти, — сказал он, не глядя на него.

— Да подожди ты, пообедаем вместе.

— Извини, но у меня дела там… в лесу. Возможно, меня не будет несколько дней. Удачи тебе, хозяин. — Руфиний поспешно вышел из комнаты.

II

Над побережьем Далриады нависло небо, туман закутал горные вершины. Холодный ветер морщил воду. Скалы, песок и карликовые каменные дубы казались в такую погоду еще более мрачными. Над домами поднимался клочковатый дым. Под навесом, возле деревянного дока, находился, скорее всего, небольшой корабль. Руфиний заметил и несколько шлюпок, когда судно его подошло к островку, находившемуся в распоряжении Эохайда Мак-Энде.

На берег торопливо выскочили воины и выстроились в линию. Гребцы Руфиния подвели судно к пирсу, а сам он выпрыгнул на берег с поднятыми руками. На Руфинии была красивая одежда: красный плащ, под ним — шерстяная туника, выкрашенная шафраном, синие полотняные бриджи, кожаные сапоги. На богатой перевязи висел длинный меч. Пояс, подсумок и рукоятка ножа украшены янтарем и гранатами.

— Мир! — закричал он на местном наречии. — Я друг вашего вождя и хочу говорить с ним.

Эохайд выступил вперед, опустив меч. Одет он был в грубую одежду. Зиму провел в помещении, и три рваных шрама на бледном лице выглядели еще уродливее.

— Кто это? — спросил он и, вглядевшись, закричал: — Да неужели ты?

Уронив меч, кинулся обнимать гостя.

— Тысяча приветствий, друг мой, тысяча приветствий!

Руфиний тоже его обнял. Эохайд обернулся к воинам:

— Это тот самый человек, который шесть лет тому назад освободил меня из плена. Неужели с тех пор прошло уже шесть лет? Да пусть бы и шестьсот лет прошло, его я никогда не забуду. Все, что у меня есть, — твое, Руфиний.

— Благодарю, — сказал галл. — И команда моя благодарит тебя, и король мой просил тебя благодарить.

— Входи же в дом. Какой бог прислал тебя ко мне, дорогой?

— Бог мщения, — понизив голос, ответил Руфиний. — Нам с тобой о многом нужно поговорить, тебе и мне.

* * *

За земляным валом располагались дома, конюшни, хлев и загоны для скота. Жавшиеся друг к другу строения эти имели жалкий вид. Незавидное имение пожаловал беглому принцу король Ариагалатис. На территориях, удаленных от берега, ему было бы лучше. Однако, как объяснил Эохайд, ему пришлось бы иметь там дело со смещенным вождем, да и от моря было бы слишком далеко.

— Здесь мы рыбачим, торгуем, иногда совершаем набег и надеемся на удачу, — сказал он. — Будет когда-нибудь и на нашей улице праздник.

Дом его был самым большим, но построен из тех же материалов, что и другие дома: дикий камень и торф, сложенные без раствора. Зато внутри были предметы из золота, серебра и стекла. У него, как и у его приближенных, имелись слуги, мужчины и женщины. В основном рабы, хотя имелось и несколько наемных рабочих из бедных семей. Среди слуг выделялась пленная женщина, знавшая латынь, все еще красивая, несмотря на тяжкую работу. Она успела родить ему двоих детей, которые, впрочем, прожили недолго. Эохайд предложил Руфинию ее или любую другую женщину на выбор.

Гость тактично отказался:

— Цель моего путешествия, дорогой, имеет такое большое значение, что я принял на себя воздержание, дабы все осуществилось как задумано. Может, пока накрывают на стол, мы с тобой побеседуем в укромном месте?

— Разумеется, если будет на то твое желание, — в голосе Эохайда звучало нетерпение. — Пойдем под навес. Там не дует, возьмем с собой бочонок меда. Я там спал раза два, когда хотел увидеть вещие сны, и они ко мне пришли, хотя растолковать их можно было двояко.

Под навесом было темно. Влажный воздух пропах смолой. Мужчины положили на землю подстилку и